чешуйки. Как и азарт его наездника: плечи выдвинуты вперед, пальцы разве что не барабанят по

вожжам.

Неправильно  она  ответила  на  произнесенное  Титом  благословение.  Выдохнув,  Иоланта

произнесла традиционный отзыв:

– Да не посрамлю я мощи ангелов. Ибо аз есмь сила, умение и молот бессмертия.

Тит  выхватил  из  их  сумки-выручалочки  две  последние  охотничьи  веревки  и  закончил

молитву, когда первая из них вылетела из его руки:

– Как стоит этот мир, как не сдается надежда пред лицом утраты.

Охотничья веревка оплелась вокруг протянутой лапы одной из виверн и вывернула ее.

– Головы вниз! – рявкнул Кашкари, уводя их от когтей второй виверны.

Последняя охотничья веревка вылетела вперед и совсем промахнулась мимо налетающего

дракона  –  тварь  подогнула  ноги  и  отмахнулась  от  веревки  крылом.  Атлантиду  нельзя  застать

врасплох дважды.

Однако  веревка  и  целилась  не  в  виверну,  а  в  ее  наездника.  Скрутив  ему  запястья,  она

заставила его резко дернуть вожжи.

– Фэрфакс, сзади! – окликнул Кашкари.

Иола  оглянулась,  ожидая  увидеть  несущуюся  на  нее  пару  лап.  И  увидела,  но  Кашкари

заслонил ее собой. Из положения лицом к виверне он сделал сальто назад, пинком отбросил свой

ковер на дракона и, извернувшись в воздухе, встал за Иолантой и обнял ее за талию, чтобы не

свалиться с узкого карниза ковра.

– Давай, – закричал Тит, – вдарь этим молотом бессмертия, ну же!

С  раннего  детства  друзья  и  соседи  спрашивали  Иоланту,  каково  это  –  иметь

непосредственную  власть  над  стихиями,  без  помощи  слов  и  заклинаний.  Она  не  могла  им

объяснить, пока на школьной экскурсии не попала в Музей немагических артефактов Деламера и

не подержала в руках компас, который всегда выравнивал свою дрожащую иголочку в сторону

магнитного  полюса.