|
Наездник резко дернул его и сумел увернуться, но Иоланта направила на него еще огонь
двух соседних виверн, собрав его в шары, и лишь немного промахнулась мимо крыла. Барабанные перепонки заболели от шума – казалось, тысячи острых когтей скребут по тысяче стекол. Ночь внезапно стала темнее. Иоланта задержала дыхание, а потом поняла, что это не новое и устрашающее сильное колдовство Атлантиды. Просто все виверны разом закрыли пасти. Чтобы она не могла бороться с ними их же собственным огнем. «Атлантиду нельзя застать врасплох дважды». Виверны и без огня почти так же смертельно опасны. Острота их когтей и крепость крыльев сравнима с их жестоким умом. Они летели на повстанцев, нацелив клыки и когти. – Мне это не нравится, – мрачно пробормотал Тит. – Тебе никогда ничего не нравится, милый. Но ей это тоже совсем не нравилось. Виверны неслись со всех сторон. Повстанцы отступали, стягиваясь к центру. Драконы подлетели ближе. Ряды повстанцев стали еще теснее. Виверны переднего ряда бросились вперед одновременно. Строй повстанцев рассыпался, словно косяк рыбы, атакованный бакланами. Кашкари оттащил Тита и Иоланту влево и наверх, чтобы увести с пути пары наступающих драконов. Иоланте, позабывшей держать Кашкари в поле зрения, пришлось снова вцепиться в ковер. Резкий рывок отозвался болью в шее. Все больше виверн налетало на повстанцев, каждой тройке магов приходилось сражаться только за себя. Кашкари повернул направо – их чуть не задело драконьим крылом. Иоланта вызвала двухсаженный шар пламени и направила его на ближайшего наездника – пусть драконам обыкновенный огонь и не страшен, зато он способен обжечь человека. Дракон отбросил огненный шар взмахом крыла. Иоланта вызвала новый, в два раза больше, и направила его на наездника сверху. И где-то в сажени над головой всадника огонь погас, словно свеча, задутая бурей. Иола выругалась – среди врагов нашлись другие стихийники. По крайней мере, она надеялась, что другие, а не сам Лиходей, по мощи сравнимый с
сильнейшими магами стихий прошлого. |
