Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Впрочем, как и сам Михайло.

Марек – совсем другое дело. Не из глубинки, а из столицы. Варшава – это почти Париж. Он никогда не набрасывался с поцелуями. Просто смотрел. Но как он смотрел… И какое лицо… Брови высокие, рот немножко детский, как у молодого Янковского. Но дело не в отдельных чертах, а в музыке лица. Как будто все черты собраны в божественный аккорд. Алла слышала этот аккорд и млела.

Она постоянно поворачивала голову в его сторону. Как подсолнух к солнцу, и он чувствовал взгляд. Оборачивался.

Так они и ходили, как слепые, ничего не видя вокруг, только друг друга.

Девственность она потеряла на берегу пруда. Они с Мареком просто начали целоваться и не смогли остановиться.

Алла почувствовала мгновенный укол, вскрикнула и с силой оттолкнула любимого руками и ногами. Он отлетел прямо в пруд.

Стояла поздняя осень. Вода – два градуса. Воспаление легких обеспечено.

Алла вытащила Марека – дрожащего, ничего не понимающего. Его грубо оттолкнули на самом пике блаженства. За что?

Она обнимала его, грела своим телом, могла бы умереть, если бы понадобилось. Марек, клацая зубами, произнес слова любви. На всю жизнь. Навсегда. По ее лицу текли слезы счастья, а по ногам капли крови, такие же теплые и соленые, как слезы. То и другое имело вкус морской воды. И становилось очевидно, что человек возник из океана, а не откуда-нибудь еще. И околоплодные воды беременных женщин – это тоже океан.

Алла вытерла кровь руками, а Марек целовал ее руки, и его лицо было в священной крови.

Луна стояла над ними как свидетель, светила неоновым светом. Какая ночь…

 

Все и узнали. Некоторые искренне порадовались. Любовь – это главная удача жизни, когда двое находят друг друга в толпе, могут ведь и не найти.

Некоторые позавидовали. Завидуют даже хорошие люди.

Некоторые остались равнодушны: какая разница – что происходит за пределами их собственной жизни. Пусть выходит за поляка, уезжает в Варшаву. Тоже мне заграница…

Михайло отнесся легкомысленно. Просто не поверил.

Сказал: «Не может быть».

Ему возразили: «Как же не может быть, когда скоро свадьба».

«Это мы еще посмотрим». Михайло прекращал разговор и уходил, посвистывая, – непробиваемый, жизнерадостный и непородистый, как дворняга.

Но был один человек, который буквально подскочил от ужаса. Старший брат Игорь. Он работал в секретном ящике. Это был особый высокопоставленный ящик. Тетка Галина засунула туда племянника с большим трудом.

– Замуж за иностранца? – взревел Игорь. – Ты хочешь сломать мою жизнь?

– При чем тут ты? – не поняла Алла.

– Меня выгонят с работы на другой же день. И больше никуда не возьмут. Кто будет кормить моих детей? Ты?

– Да какой он иностранец? Поляк…

– Меня не просто выгонят. Меня разжалуют, – уточнил Игорь.

– Но почему?

– Потому что я – носитель государственных секретов. У меня подписка о неразглашении.

– А я при чем?

– Я должен буду указывать в анкете, что у меня родственники за границей. А ты – ближайшая родственница. Родная сестра.

– У меня любовь, – упавшим голосом сказала Алла.

Игорь перестал орать. Проговорил спокойно:

– Я тебя умоляю. Хочешь, на колени встану?

Брат действительно встал на колени. Это было ужасно. Высокий, красивый, сильный брат, похожий на былинного Алешу Поповича, – и на коленях. Когда он орал, было легче.

В комнату вбежала Люська – жена брата с грудным ребенком на руках. Воткнула ребенка Алле и тоже грохнулась на колени.

Быстрый переход
Мы в Instagram