— Какая разница. В конце рабочего дня он все равно залезает в постель к Софи Лорен, а это совсем не так уж плохо.

— Как я и думала. Почему мне казалось, что я услышу что-то необычное в твоих фантазиях? Хотя, признаюсь, эти культурнее, чем я ожидала.

Ненадолго мы с Майком сумели отвлечься от проблем. Мы оказались от дома дальше, чем могли рассчитывать во время очень серьезного расследования, и еще ни на йоту не приблизились к разгадке. Сдаваться было не в моем характере, поэтому я закрыла глаза и считала виллис до тех пор, пока не заснула.

Артур — так звали водителя — убрал чемоданы в багажник, затем распахнул задние дверцы для меня и Майка.

— Неплохо, да, Куп? Думаю, мне здесь понравится. Это твоя машина, Артур? — спросил Майк, когда водитель занял свое место.

— Нет, сэр. Это служебная машина. У нас в Кливдене одни «ягуары», — он говорил на британский манер, четко произнося все слоги.

День только начинался, когда мы двинулись в получасовое путешествие до гостиницы; это была единственная гостиница в Британии, расположенная в старинном замке. По шоссе А4 мы ехали в плотном потоке машин — англичане ехали в столицу на работу. Но когда мы свернули к Бэкингемширу, поля, леса и шиферные крыши небольших городков и поселков вызвали у меня такое чувство, будто мы перенеслись на век или даже два назад.

Артур вел «ягуар» и одновременно знакомил нас с историей тех мест, где мы проезжали. Иногда старинные дороги были так узки, что там вряд ли смогли бы разъехаться две машины. Кливден, сообщил он, был построен в 1666 году герцогом Бэкингемским. Он занимает почти четыре акра земли — там располагаются основные здания, где находятся спальни, гостиные и недавно построенные конференц-залы, а также красивые сады и естественные природные парки — и все это на живописном берегу Темзы. Кливден оставался центром политической и социальной жизни Британии, переходя от одного герцога к другому, а одно время даже принадлежал принцу Уэльскому, пока, наконец, не стал владением семьи Астор вплоть до перехода в собственность Национального треста в восьмидесятых годах двадцатого века.

— Красивое местечко для конференции, — заметил Чэпмен.

В зеркало заднего вида я заметила, что Артур поморщился:

— Наш Кливден — это отель, сэр. Причем отель особенный. Каждый год министр внутренних дел арендует его для этого мероприятия. Иногда приезжает премьер-министр и высокопоставленные иностранные леди и джентльмены. Но это не бог весть что, — Артур глянул на нас в зеркало, чтобы еще раз убедиться, что мы не из этой категории высокопоставленных шишек. — После окончания конференции к нам вернутся постоянные жильцы. В конце месяца у нас будет свадьба одного из представителей королевской семьи. А затем начнется настоящий сезон — скачки в Аскоте, Уимблдонский турнир.

— Если захочешь остаться, скажи мне, — шепнула я Майку. — Уверена, Батталья сможет выбить для тебя деньги в бюджете.

Артур тем временем сбавил ход — мы проехали под аркой массивных двустворчатых ворот, стоявших на въезде в Кливден. Мы свернули перед большой скульптурой — морской раковиной в окружении херувимов, — что стояла в начале длинной подъездной аллеи, обсаженной деревьями, и по гравиевой дорожке проехали последние несколько футов к величественному главному зданию Кливдена.

На хруст гравия выскочили несколько лакеев — все в брюках с лампасами, ливреях и белых перчатках. Мы въехали под портик, и два лакея услужливо распахнули нам дверцы.

Третий, в очках и ниже меня на голову, поклонился мне и пожал Майку руку. Представился Грэмом. В двух словах рассказал о гостинице, пояснив, что в Кливдене к постояльцам относятся скорее как к гостям, чем как к клиентам.