— Зол на Джемму?

— Зол на весь мир. Знаете, говорил, мол, его жене было еще жить да жить, а вы позволили ей умереть, и все в таком духе. По правде говоря, без операции Карла Рено протянула бы не больше месяца. Бинчи оперировал не ради научного эксперимента, знаете ли. Это была единственная надежда для нее, но ничего не получилось. А какое отношение это имеет к расследованию?

Вошедший Майк ответил вместо меня:

— Как я уже говорил, док, мы проверяем разные версии. В прошлом декабре, как раз перед Рождеством, бывший заключенный проник в Нью-Йоркскую клиническую больницу, в онкологическое отделение, и ножом порезал лицо врачу, пять лет назад лечившему его ребенка. Подросток умер от лейкемии, несмотря на усилия докторов, а отец так и не смирился с потерей. Вот и наша Агата Кристи решила проверить, не мог ли вдовец Рено держать камень за пазухой в отношении Джеммы.

Джеффри наморщил лоб, припоминая разговоры о том давнем деле.

— Ну, насколько я помню мужа — он ведь адвокат, да? — так вот, он вроде бы хотел возбудить дело против Бинчи и Джеммы и все такое. Но я уверен, что ничего из этого не вышло. Бедняга, смерть жены его ужасно расстроила. Он-то надеялся, что она хотя бы переживет операцию и умрет в его объятиях. Но в конце концов здравый смысл одержал верх, и я уверен, что Джемма больше не слышала о нем. Хотя, конечно, не знаю наверняка.

— Давай-ка займемся делом, блондиночка. Или ты думаешь, что доктор Доген еще поможет составить твой гороскоп?

Мы с Майком достали около сотни полицейских отчетов и начали их просматривать, отбирая вопросы, которые следует задать нашему бесценному свидетелю. Криви пролистывал копии отчетов, чтобы, используя свой опыт, попытаться воссоздать картину преступления.

Когда мы дошли до отчета о вскрытии, Майк передал объемистый документ Догену:

— Нам незачем утаивать от вас эти подробности, док. Это не очень приятное чтение, но вы поймете все медицинские термины. Прочтите, пожалуйста, чтобы потом ответить на несколько вопросов.

Наш покладистый свидетель углубился в чтение, начав с самого первого абзаца, где описывался внешний вид покойной и параметры тела. Но, не дочитав и страницы, он вскочил и отошел в дальний угол комнаты, где рухнул на стул и несколько раз нервно провел рукой по губам, пытаясь осознать информацию о количестве ножевых ранений и о том, насколько жестоким было это убийство.

Минут пять мы сидели в полной тишине, затем Майк похлопал меня по плечу и указал на дверь. Мы вышли из комнаты, Криви — за нами следом. Около четверти часа мы гуляли вокруг пруда, вдыхая свежий осенний воздух, пока Джеффри Доген оставался наедине с отчетом патологоанатома о его подруге и бывшей жене. Когда мы вернулись в комнату, то заметили, что он плакал, и ему пришлось высморкаться, прежде чем заговорить.

— Что ж, я знал, что Джемма — боец. А вот преступник, похоже, не ожидал сопротивления, да?

Я позволила Майку вести эту беседу.

— Моя коллега считает это еще одним доказательством того, что она знала убийцу. Этому человеку было известно, что Джемма одна в своем кабинете глубокой ночью и что она не испугается, когда он зайдет к ней. Возможно, все началось как разговор, возможно, он думал, что сумеет уговорить ее. Но, очевидно, что к нападению он подготовился, на тот случай, если она заупрямится.

— И затем связал ее и воткнул ей кляп?

— Да, так предположил наш патологоанатом. Но вообще-то практически любое из нанесенных ей ранений могло лишить ее способности сопротивляться. Если первый удар он нанес в середину спины, то потом смог легко связать ее и продолжить свое гнусное дело.