— Что еще случилось в этой больнице, пока нас не было?

— Ну, я был там вчера днем. Думаю, начиная с утра понедельника нам надо пригласить всех в офис окружного прокурора, чтобы допросить еще раз. Кто бы ни оставил ту записку под твоей дверью — ту, где про черное и белое, — он хотел намекнуть нам на Дюпре, если, конечно, это был намек. Теперь мы должны понять, было ли это сделано потому, что подбросивший считает его виновным в убийстве? Или потому, что он знал, что Дюпре — мошенник? Или же кто-то просто хотел отвести подозрение от себя?

— Я согласен с Мерсером. Хватит делать им поблажки и встречаться на их территории. Они обычные свидетели, такие же, как любые другие. С кем ты виделся вчера?

— Я хотел избежать встреч с администрацией и сразу пройти в кабинет Спектора. Но как только я вошел в вестибюль, кто-то стукнул наверх, потому что Дитрих встретил меня в приемной на шестом этаже.

Я напомнила Майку, что нам надо рассказать Мерсеру о том, что рассказал Джеффри Доген, особенно о пропавших ключах.

— Нам придется еще раз спросить у Дитриха, когда именно Джемма дала ему тот комплект, что он носит с собой.

— Да, и сколько еще людей в больнице получили от нее подобные сувениры. Не думаю, что это окажется плодотворным. Мы понятия не имеем, когда именно эти ключи исчезли с того крючка. А ты поговорил со Спектором?

— Естественно. Они все относятся ко мне так, будто я кандидат на операцию на мозге. Едва я появляюсь в «Минуите», они начинают потирать руки и делать вид, что безумно рады меня видеть. Он был у себя в кабинете с Колманом Харпером и Бансваром Десаем. Десай все еще хандрит, как будто потерял самого дорогого друга, а Харпер так усердно лижет начальнику задницу, что скоро его нос будет темнее моего.

— И все старались помочь?

— Ага. Тут без проблем. Я просто хотел выяснить, не знает ли кто чего-нибудь про Дюпре. Но, похоже, никто из них и понятия не имел, что он ударился в бега, поэтому я не стал им говорить. Спектор сейчас очень занят, он выполняет свою работу плюс умасливает всех и вся, чтобы занять место Джеммы. Корчит из себя скромника, словно для него стало большим сюрпризом, что ему предложат эту работу.

Как только мы заплатили по счету, метрдотель подошел и предложил нам по стаканчику после ужина за счет заведения.

Майк, уже успевший подняться из-за стола, отодвигал мой стул.

— Знаете, Джулиано, в следующий раз предложите мне выпивку до ужина. А то всегда подходите, когда блондиночка уже утягивает меня отсюда за руки и за ноги. В следующий раз, договорились?

— Виопа notte. Всегда приятно видеть вас в нашем ресторане, мисс Купер, джентльмены.

— Ciao, Джулиано.

Мы снова сели в машину Мерсера и быстро доехали до моего дома.

— Ну и что будем делать, мальчики?

— Завтра у меня выходной, — ответил Мерсер. — Разве что нам позвонят из какого-нибудь участка и скажут, что задержали Жана Дюпуи. Если это случится, то лейтенант вызовет меня. Он настаивал, чтобы я посидел денек дома из-за переработок по этому делу.

— Я обещал матери, что заеду и отвезу ее на утреннюю мессу.

— Тогда давайте встретимся у меня в офисе в понедельник, — предложила я. — Завтра я еще раз просмотрю все отчеты и составлю расписание допросов. Мы можем подогнать его под график ваших разъездов по городу.

Швейцар вышел, чтобы встретить меня и донести до лифта мой чемодан.

— Хочешь, я поднимусь с тобой и проверю, не прячется ли кто под кроватью, а, золотце?

— Нет, спасибо. Но обязательно расскажи матери о своем успехе у герцогини. Она будет тобой гордиться.

— Эй, если Дюпуи позвонит тебе в дверь и скажет, что пришел померить твое кровяное давление, не впускай его, хорошо?

Мерсер позвонил, когда я поглощала поджаристый рогалик:

— Привет, Алекс, это я.