— Я буду хорошо себя вести, Мерсер. Увидимся. — Я не хотела лгать ему, что не поеду в Медицинский центр. Я была всего в двух кварталах от него, и мне не терпелось попасть в кабинет Доген, потому что теперь я точно знала, что там искать. Я всегда смогу позвонить в полицейское управление, чтобы они взяли под наблюдение эту квартиру, и сюда никто не смог бы проникнуть даже с ключами. На медицинский колледж наша власть не распространялась, и если кто-то захочет проредить ее бумаги, мы не сможем ему помешать, разве что будем действовать очень быстро.

Я собрала папки, выключила радио и взяла с кресла плащ. До пятнадцатого апреля оставалось всего десять дней, и Колман Харпер вновь ждал решения: примут или не примут его в программу подготовки нейрохирургов. Интересно, связано ли нежелание Доген сообщать администрации «Минуита» об уходе с тем, что она десять лет боролась, чтобы не допустить Харпера к этой программе? Насколько сильно он желает, чтобы его приняли на этот раз? И есть ли другие кандидаты, которых она столь же безжалостно преследовала? Из-за своих принципов Джемма Доген нажила кучу врагов, и я живо представила, как силен может быть в этом деле мотив мести.

Я протянула руку, чтобы снять цепочку с двери. За левым плечом я заметила какое-то движение, испугалась и мгновенно обернулась. Но меня тут же толкнули к стене, и я ударилась головой о косяк двери. Затем нападавший врезал мне кулаком по затылку, я ослепла от боли и закричала, выронив папки. Второй удар пришелся по рукам, которые я выставила, чтобы защитить голову. И снова ударилась лбом о дверь, а руками стала молотить по нападавшему, который наваливался на меня.

Я уперлась спиной в стену и повернулась, чтобы посмотреть на него. Решила, что если взгляну ему в лицо, то удастся поговорить с ним. Но я поскользнулась на папках, рассыпанных по всему полу. Левая нога поехала куда-то в сторону, меня развернуло, и я упала на одно колено. Подняв голову, увидела Колмана Харпера, который впечатал кулак в стену как раз там, где только что было мое лицо.

Я крикнула, чтобы он прекратил, но он толкнул меня, и я упала на спину. Он навалился сверху. Моя левая нога так и осталась согнутой, а он прижал мои плечи к полу и засуну тряпку, вонявшую грязным носком, мне в рот, чтобы заглушить крики. Его глаза бешено вращались, он уперся коленом мне в живот, сжимая мое горло левой рукой и пытаясь удержать правой оба моих запястья. Показалось, он ищет нечто, что можно использовать в качестве оружия, и никак не может выбрать. Я понимала, что смогу вырваться, но у меня жутко болела голова, особенно сейчас, когда я отчаянно пыталась предугадать его следующий шаг.

Бесполезно. Я умру.

Мысли прыгали, но я все равно лихорадочно соображала, как бы защититься. Единственный человек, который знает, где я, Мерсер Уоллес, в нескольких часах отсюда, и понятия не имеет, что я в опасности. Никто не спасет меня от Колмана Харпера, кроме меня самой.

Я заметила, что выражение его лица меняется, а взгляд скользит с полки на полку, и он мысленно оценивает каждый предмет — можно или нельзя использовать его в качестве орудия убийства. Я надеялась, что Харпер не заметил набор дорогих ножей в соседней комнате, которые я видела, когда мы были здесь с Мерсером в прошлый раз. Я беззвучно умоляла соседей выключить телевизор, где диктор громко уговаривал их приобрести очередной ненужный хлам. Я молила их услышать звуки борьбы, которая мне наверняка предстояла.

Лежа в неудобной позе на полу, я видела шкаф для верхней одежды, где спрятался Харпер, когда я пришла. Всю одежду, несомненно, тоже увезли в уцененный магазин, вот почему шкаф стал отличным местом, где можно было отсидеться, пока я просматривала папки. Отсидеться до моего ухода. Если бы только я не позвонила Мерсеру, чтобы похвастаться находкой! Возможно, тогда Харпер позволил бы мне уйти.

Успокойся, велела я себе. У него нет оружия, потому что он пришел сюда не убивать.