|
Никто не ждал чудес от первого раунда. Все чинно-благородно, первая примерка. Около половины седьмого детектив Лосенти ответил на звонок двух врачей, с которыми уже успел побеседовать ранее. Они оба здесь, Алекс. Я подумал, ты захочешь сама поговорить с ними. Они решили спуститься из неврологического в отделение рентгенологии на втором этаже. Им надо было посмотреть снимки пациента, которого они консультируют. Они зашли в подсобное помещение напротив рентгеновского кабинета и видят, что этот парень — тот, который сидит в «обезьяннике», — спит себе внутри, свернувшись калачиком на полу. Они разбудили его, чтобы прогнать, и тут заметили, что штаны у него в крови. Один из врачей остался с ним, а второй позвонил Лосенти, номер пейджера был на листовке, которую мы раздавали людям с просьбой позвонить, если они увидят или услышат что-нибудь полезное нам. Лосенти все еще был в здании больницы, поэтому сразу же спустился в рентгенологию.
Я обвела взглядом собравшихся детективов. Сейчас половина десятого, и все они работали с рассвета, но радость от скорого раскрытия дела улучшила настроение всем, и люди чувствовали себя одной командой. — Он дал показания? — Нет, он либо прикидывается, либо мы поймали настоящего психа. Несколько парней попытались поговорить с ним, но это ни к чему не привело. Пусть Чэпмен и Уоллес отведут его в комнату для допроса, может, они чего-нибудь добьются. Это может занять не один час. Он бормочет что-то непонятное, говорит только, что его зовут Попс и штаны он испачкал в красной краске. Правда, тут же извиняется за то, «что случилось с той леди». — Вы ему не верите? — Это кровь, Алекс. Человеческая кровь. Ее еще не проверили, но за последнее время я насмотрелся на нее столько, что мне хватит на шесть жизней вперед. Вот почему я хотел, чтобы ты пришла. Сама реши, что мы можем сделать без ордера, и скажи, как поступить, чтобы все собранные доказательства впоследствии можно было использовать в суде. Мне плевать на Макгро. Пусть себе красуется по ящику, а мы закончим дело по-моему. Еще когда мы с ним учились в академии и когда Нью-Йорк был совсем другим, лет сорок назад, было такое выражение. О начальниках, которые никогда не работали над делами в качестве простых детективов, говорили, что они не смогут найти еврея в Гранд-Конкорс. Это я не про тебя, Алекс. — Да бросьте, шеф, — встрял Чэпмен. — Сегодня даже Шерлок Холмс не сможет найти еврея в Гранд-Конкорс. Речь шла о районе Бронкса, где когда-то жили тысячи иммигрантов из Восточной Европы, а теперь там одни латиноамериканцы. — А зачем вы проводите опознание? Я хочу сказать, у вас есть человек, который может уличить нашего подозреваемого в чем-либо? — Практически все, с кем мы говорили, видели кого-то вечером или ночью вторника либо в коридоре, либо в лифте, либо на лестнице. Я не знаю, говорят они об одном человеке или о десятке проникших в больницу бомжей, может, это вообще их разыгравшееся воображение. Но пусть они посмотрят на нашего Попса и скажут, не похож ли он на их видение. — Не думаю, что есть смысл проводить опознание на данном этапе. У нас нет ни одного свидетеля, который заявил бы, что слышал шум в офисе Доген или видел, как кто-то выходит из него, так? Давайте не будем терять время на эту процедуру. — Алекс, у нас полно народу — хозяйственники, санитарки, студенты-медики, — и все они шастали по коридорам той ночью. Мне нужен хотя бы один человек, который видел этого парня рядом с местом преступления. А вы можете делать свою работу. Хуже не будет. — Естественно. Допустим, он наш клиент, но никто его раньше не видел. Все это только предварительные данные. Самое главное сейчас — вытряхнуть его из штанов и отправить их в лабораторию немедленно. |
