— Впечатляющее снаряжение, мистер Катц.

— Спасибо.

Цион осторожно протиснулся позади пограничника, вернувшись на то же место, где сидел, когда они ехали, и улегся на сиденье.

— А на кого вы работаете? — спросил таможенник.

— Международная корпорация жнецов, — ответил Бак.

Цион аж подпрыгнул на сиденье, и Бак едва удержался, чтобы не рассмеяться. Естественно, Цион оценил это по достоинству.

Пограничник закрыл сумку:

— Вы оба прошли контроль и готовы ехать?

— Все в порядке, — ответил Бак.

Пограничник обернулся. Цион посапывал. Он посмотрел на Бака и вполголоса скомандовал: «Поезжайте».

Бак постарался отъехать не спеша, но, когда пограничник проходил прямо перед автобусом, выжал сцепление. Скоро они снова были на дороге:

— Итак, Цион, где вы на сей раз были? Цион сел на сиденье.

— Тебе нравится, как я храплю? Бак рассмеялся:

— Очень впечатляет. Где вы были в тот момент, когда таможенник думал, что вы вместе со мной проходите контроль?

— Стоял за автобусом. Ты вышел и пошел в одну сторону, а я — в другую.

— Вы шутите.

— Камерон, я не знал, что делать. Он был так приветлив и видел меня. Естественно, сразу я не пошел на контрольно-пропускной пункт без документов. Когда ты вернулся, я подумал, что отсутствовал в самое подходящее время.

— Теперь я задам вам такой вопрос, — сказал Бак. — Сколько может пройти времени, прежде чем таможенник скажет, что видел в автобусе двух мужчин?

Цион осторожно пробрался на сиденье сзади Бака:

— Но, — сказал он, — сначала ему придется убедить их, что это ему не привиделось. Может, они и вообще не спохватятся. Но если что-то заподозрят, то погоню они могут начать скоро.

— Я верю в то, что Господь укроет нас, ибо он обещал это сделать, сказал Бак. — Но на всякий случай нужно хорошо подготовиться. С этими словами он съехал на обочину дороги, долил в радиатор воду, добавил в двигатель почти два литра масла и заправился.

— Все происходит так, словно мы живем во времена Ветхого Завета.

Выжав сцепление и включив передачу, Бак заметил: «У них есть все шансы догнать эту старую развалюху. Но если мы успеем добраться до Аль-Ариша, то поднимемся на борт реактивного самолета и взмоем над Средиземным морем, прежде чем они поймут, что произошло.

Следующие два часа дорога становилась все хуже, а жара — сильнее. Одним глазом Бак посматривал в зеркало заднего вида. Он увидел, что и Цион тоже смотрит назад. Не появится ли на горизонте маленький быстрый автомобиль, преследующий их?

— О чем беспокоиться, Камерон? Господь не ста i бы нам так много помогать, чтобы теперь позволить нас схватить, разве нет?

— Вы спрашиваете меня? Ничего подобного, пока я не встретил вас, со мной никогда не происходило.

Полчаса они ехали молча. Наконец, Цион начал раз говор, и Баку показалось, что он говорит так уверенно, как не говорил с момента встречи с ним в убежище:

— Ты знаешь, Камерон, я все это время должен заставлять себя есть, и у меня это не очень-то получается

— Так съешьте что-нибудь! У нас полно всякой всячины!

— Думаю, что поем. В моем сердце такая глубокая боль, что кажется, что я уже никогда ничего не смогу делать ради своего собственного удовольствия. Раньше я любил поесть. Мне было известно еще до того, как я узнал Христа, что пища — это то, что Бог дарует нам. Он хотел, чтобы мы наслаждали ею. Сейчас я голоден, но поем только для того, чтобы поддержать свои силы и энергию.

— Цион, вам не нужно объяснять мне это.