— А ты что-нибудь будешь есть? Бак сначала покачал головой, но потом, поразмыслив, спросил:

— А там есть что-нибудь, в чем содержится много белка и натурального сахара?

Что их ожидало впереди, он не мог знать, но в любом случае необходимо было поддерживать нормальное физическое состояние. Цион ухмыльнулся:

— Много белка и натурального сахара? Это израильская еда, Камерон. Ты только что описал то, что едим мы.

Раввин протянул Баку несколько фиг. Пока Бак не начал есть, он не понимал, насколько голоден. От еды он почувствовал прилив бодрости и надеялся, что Цион ощущает то же самое. Особенно когда он увидел желтые огни, мигающие на горизонте далеко позади них.

Стоял вопрос, следует ли пытаться уйти от погони или прикинуться невинным и просто пропустить мимо. Возможно, что они вообще ехали не за ними. Бак покачал головой. Он думал в этот момент о том, что это, вполне возможно, было их Ватерлоо. Но Бог поможет им выбраться! Однако нельзя быть настолько наивным, чтобы считать, что автомобиль, высланный по тревоге, следуя за ними от самой границы, не заметит их:

— Цион, вам лучше все спрятать и не попадаться на глаза.

Цион облокотился на спинку сиденья, чтобы посмотреть в заднее стекло.

— Больше оптимизма, — пробормотал он. — Господи, неужели мы для одного дня мало пережили? Камерон, я, конечно, все уберу, но возьму с собой пару кусочков.

— Устраивайтесь поудобнее. Судя по тому, как выглядели машины на границе, они маленькие и не очень мощные. Им понадобится много времени, чтобы догнать нас, если я сейчас поддам газу.

— А если все-таки догонят? — сказал Цион из-под задних сидений.

— Сейчас я как раз пытаюсь продумать нашу стратегию.

— Я буду молиться, — сказал Цион. Бак чуть не рассмеялся.

— Сегодня ваши молитвы привели к большим беспорядкам, — сказал он.

Сзади ответа не последовало. Бак выжимал из автобуса все, что мог. Он разогнал его более чем до восьмидесяти километров в час, что, по его предположению, составляло около пятидесяти миль в час. Автобус трясло, раскачивало и бросало из стороны в сторону, металлические детали протестующе скрежетали. Бак понимал, что если он мог видеть патрульную машину, то и его мог видеть водитель. Выключать габариты, надеясь на то, что они решат, что он съехал с дороги, не было смысла. Зато у него был, как ему казалось, шанс оторваться от погони. В темноте трудно точно оценить расстояние, которое их разделяло, но скорей всего они двигались с небольшой скоростью. Работали мигалки, и хотя Бак опережал их, он был уверен, что они гонятся за ним.

Сзади послышался голос Циона:

— Камерон, мне кажется, я имею право знать твой план? Что ты будешь делать, если они нас догонят, а это обязательно случится?

— Скажу вам только, что я не собираюсь возвращаться назад и вообще не уверен, что позволю им догнать нас.

— Откуда вам известно, что им нужно?

— Мы догадаемся, чего они хотят, если увидим того самого человека, который обыскивал автобус.

— Пожалуй, догадаемся.

— Я подам ему знак из окна и уговорю разобраться с нами в аэропорту. Нет никакого смысла ехать обратно к границе.

— Но разве он будет принимать решение?

— Я думаю, тогда мне придется оказать акт гражданского неповиновения.

— А что, если он заставит тебя съехать с дороги? Потребует, чтобы ты остановился?

— Я попытаюсь любой ценой избежать столкновения с ним, но я не остановлюсь. А если буду вынужден остановиться, то не поверну назад.

— Я поддерживаю тебя, Камерон, и буду молиться, а ты поступай так, как Бог подскажет тебе.