Каким молодым казался Цион! Конечно, Баку было известно, что Цион человек средних лет, но когда, сгорбившийся, он сидел здесь и плакал, то выглядел просто ребенком. Он не поднял головы и не узнал Бака.

Бак прошептал, что хотел бы на какое-то время остаться с Ционом наедине. Майкл с другими мужчинами выбрались из землянки и, держа оружие наготове, притаились в кустарнике. Бак приблизился к доктору бен-Иегуде.

— Цион, — сказал Бак. — Господь любит вас. — Бак сам удивился произнесенным словам. Разве Цион мог поверить в то, что Господь любит его? И что это за банальность? Разве мог он говорить от имени Бога?

— Что вы знаете наверняка? — спросил Бак, продолжая удивляться тому, что он, во имя всего святого, говорит.

Ответ Циона, произнесенный с труднопонимаемым израильским акцентом, прозвучал сдавленно: «Я знаю, что мой Спаситель жив».

— Что вы еще знаете? — спросил Бак, который старался больше слушать, чем говорить.

— Я знаю, что тому, кто начал добрую работу во мне, достанет веры, чтобы ее завершить.

«Слава Богу!» — подумал Бак.

Бак опустился на землю и сел рядом с бен-Иегудой, прислонившись спиной к стене. Он пришел спасти этого человека, послужить ему. Теперь ему тоже служили. Только Бог мог вселять такую уверенность и твердость в минуты такого горя.

— Ваша жена и дети были верующими…

— Сейчас они видят Бога, — закончил за него фразу Цион.

Бака беспокоило, не опустошила ли Циона бен-Иегуду невосполнимая утрата до такой степени, что он начал колебаться в вере. Неужели он окажется настолько нестойким, что откажется продолжать борьбу? Вне всякого сомнения, он будет страдать, но не как язычник, лишенный надежды.

— Камерон, друг мой, — справился с собой Цион, — ты принес свою Библию?

— Не в виде книги, сэр. У меня все Священное Писание в моем компьютере.

— Бак, я потерял больше, чем семью.

— Сэр?

— Мою библиотеку. Мои священные книги. Все сгорело. Все утрачено. В моей жизни больше этих книг я любил только мою семью.

— Вы ничего не вынесли из своего офиса?

— Я надел на себя любопытную маску, длинный парик ортодокса, даже приклеил фальшивую бороду, но ничего не взял с собой, только чтобы не выглядеть одним из местных ученых.

— А не мог кто-нибудь помочь переслать книги из офиса?

— Без риска для своей жизни — нет. Я основной подозреваемый по делу об убийстве моей семьи.

— Это же бред!

— Мы оба знаем это, мой друг, но то, что человек переживает в себе, вскоре становится для него действительностью. Как бы то ни было, как можно было переслать мне вещи куда-либо, не наведя моих врагов на мой след?

Бак залез в свою сумку и достал компьютер.

— Я не знаю, насколько в нем еще хватит аккумулятора, — включив монитор, сказал он.

— Здесь случайно нет Ветхого Завета на древнееврейском?

— Нет, но эти программы везде можно достать.

— По крайней мере, сейчас можно, — сказал Цион все еще со слезами в голосе. — Мои последние исследования привели меня к вере в то, что наши религиозные свободы скоро начнут урезать с угрожающей скоростью.

— Что бы вы хотели посмотреть, сэр?

Сначала Баку показалось, что Цион не расслышал его вопроса, но потом он подумал, что сам не расслышал то, что ответил Цион. Компьютер загрузился, высветив меню книг Ветхого Завета. Бак украдкой бросил взгляд на своего друга. Было видно, что тот пытается что-то сказать, но не может произнести ни слова.

— Мне кажется, нужно обратиться к Псалмам, — сказал Бак.