– Да поклон тебе до самой земли, – враждебно сказал Барутов. Нож в пальцах кадета вращался, как страшная мельница. – На руках тебя носить, что ли?

– Леха, заткнись, – попросил лесник. Я заметил, что и Логинов смотрит на мальчишку с сочувствием. – Как зовут?

– Лешка… – ответил тот.

Барутов гневно хмыкнул.

– Вот что, Леш, – Михаил Тимофеевич опять затянулся. – Что за нами идешь – я видел. Только взять мы тебя не можем. А нужно нам вот что… Сейчас ты пойдешь обратно. И посмотришь, что там, у моста. И подсчитаешь. Понял? Потом напишешь все это на бумажке. И… – лесник указал на дубок, возле которого стоял. – И вот под корни эту бумажку сунешь. Сегодня вечером. Сможешь?

Мальчишка медленно кивнул, в его глазах загорелся какой-то неясный огонек.

– Во-от… А потом действуй в том же духе. У вас село хорошее, важное село. Мост они восстанавливать будут. Туда-сюда… И ты туда-сюда… Надо будет – и на коленках… А вот скажи – этим, которые с тобой, нравится так бегать, что ли?

– Да кому это понравится? – спросил мальчишка горько. Но огонек в глазах не потух, лишь сменился злой искрой. – Жрать охота… а у местных у самих ничего нет почти. Мы все беженцы…

– Ну во-от… – Михаил Тимофеевич кивнул. – Вот и поговори с ребятами. Только осторожней… Две ноги и два глаза хорошо, а больше – лучше.

– Я понял, – мальчишка кивнул. – Вы понимаете, все же думают, что… все кончилось, что… а ведь не все, нет? – он заглянул в глаза нашему командиру.

– Да нет, не все пока… – лесник остановился и улыбнулся. – А за нами не ходи. Зачем? Вот записку твою посмотрим, а свою оставим. И ты послезавтра днем заходи сюда…

Михаил Тимофеевич придвинул офицеру сковороду с утиной яичницей. Тот смущенно огляделся.

Собственно, было отчего. В комнату набились все обитатели нашей «партизанской деревни» – почти сорок человек. И все смотрели в рот одному. Правда, наше любопытство несколько искупало то, что этот «один» был подполковником РНВ и «пришел» из-за Урала. Проще говоря – был как бы символом того, что мы тут не самодеятельностью занимаемся, а делаем часть общего дела.

Если честно, я именно так и ощущал происходящее. Значит, где-то была еще наша власть – именно наша, а не та, что до войны. И – не знаю, врал нам для успокоения молодой подполковник или правду говорил – дела обстояли у нас не так уж плохо. С едой, кстати, тоже было нормально. Оказывается, охотиться нужно просто уметь, как умел сам и учил нас Михаил Тимофеевич.

– Значит, заночуете, и дальше? – наш командир оглядел всех присутствующих.

Офицер кивнул:

– Да, к остальным.

– Старший мой проводит, – Михаил Тимофеевич поманил рукой: – Никитка, понял?

– Понял, – кивнул тот.

– Связи с другими у нас нет, ну да найдете… – продолжал бывший лесник.

– Не только найти надо, но и встречу организовать, – подполковник вздохнул. – У нас связь с четырьмя отрядами, ваш вот пятым будет. А всего их тут не меньше десятка, и все работают, как бог на душу положит…

– Ну не так уж плохо работаем, – подал кто-то голос.