— А что, что если я откажусь слезть с лошади и пойти к нему на встречу?

— Он ничего не сказал, только дал вот это. — Оборванец проворно вынул из рукава длинный кинжал, лезвие которого ярко блеснуло на солнце.

— Вы собираетесь использовать его против меня или против моей лошади? — учтиво осведомился Криспин.

— Против лошади, — признался тот.

Криспину понравился разумный ответ оборванца, и он решил отложить возвращение домой. Поэтому вместо того, чтобы пришпорить Фортуну и смять ею незнакомца, Криспин спокойно слез с лошади, шепнул ей что-то на ухо и двинулся за провожатым.

— Ее не нужно стеречь, — бросил он на ходу. — Она сама найдет дорогу домой. — С этими словами он кивнул оборванцу и скрылся в проулке.

Проулок оказался настолько узким, что в некоторых местах Криспину приходилось идти боком, чтобы не испачкать камзол о стены. Здесь было темно и пахло сыростью, по стенам пробегали странные тени, одним словом, место было мрачное и неприятное. Криспин шел вперед медленно, положив руку на эфес шпаги, но никакого предчувствия опасности у него не было. Напротив, несмотря на странный способ приглашения и неуютное место назначенной встречи, Криспин пребывал в полном спокойствии.

И он не ошибся в своих ощущениях. Криспин находился уже на середине проулка, когда вдруг откуда-то справа раздался голос:

— Остановитесь.

Обернувшись, Криспин увидел крошечный дворик, в котором его ожидал Бэзил Гроарейн.

— Стойте там, где стоите, — сказал Бэзил Криспину и откинул полу плаща, чтобы было легче выхватить массивную шпагу, которая висела у него на поясе.

Криспин едва не расхохотался. Прежде чем его противник выхватит из ножен это громоздкое оружие и встанет в боевую стойку, Криспин успеет проткнуть его насквозь раз шесть.

Однако вслух он этого не сказал, а лишь развел руки в стороны и учтиво поклонился:

— Вы посылали за мной, лорд Гросгрейн?

— Да. Нам нужно поговорить.

— Есть множество более приятных мест, где можно было бы поговорить, — огляделся Криспин. — Например, моя библиотека.

— Нам нужно поговорить там, где нас не подслушают. А забота о вашем удобстве меня не волнует.

— Я думаю не о своем удобстве, — сказал Криспин.

— Конечно. Вы, видимо, заботитесь о моем, — усмехнулся Бэзил. — И прекрасно продемонстрировали это сегодня утром, подвергая меня всяческим насмешкам в своем доме.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, Бэзил. Но если я сделал что-нибудь…

— Замолчите! — Бэзил с силой стиснул эфес шпаги. — Вы ошибаетесь, если думаете, что это я убил своего отца.

— Я ничего подобного не думаю.

— Не лгите. Вы довольно прозрачно намекали на это сегодня. Вы сказали, что мое алиби фальшиво.

— А разве это не так?

— Замолчите! — В глазах Бэзила промелькнула безумная ярость, и Криспин решил подчиниться. — Вы думаете, что очень умны и остроумны. Интересно, как вам понравится, если я перережу вам глотку?

— Мне это совсем не понравится.

— Хорошо. Тогда молчите и слушайте. После того как вы выслушаете меня до конца, лорд Сандал, вам будет не до смеха.

Криспина встревожило безумное выражение лица Бэзила, и он удержался от того, чтобы разуверить его в возможности перерезать человеку глотку такой шпагой.

— Возвращаясь к вопросу об алиби… — начал Криспин.

— Вы правы, мое алиби ложно. Я не был тогда со своей мачехой.

— В обоих случаях? И тогда, когда убили вашего отца, и тогда, когда убили Ричарда Тоттла?

— Да, но это еще не означает, что я виновен.