Мила покусала губы.

— Помнишь, я говорила тебе, что мне нужна грязь, нужна панель… — начала она медленно.

— Помню, — ответил он через силу.

— А ты сказал, что примешь меня даже такую, что вытерпишь… Помнишь?

— Помню…

— Пришло время, Север… Прости…

Север чувствовал — в голове у него начинает звенеть, в груди, в самой середине, нарастает давящая, удушливая тяжесть. Одно дело — сказать, что вытерпишь, подумал он, и совсем другое — вытерпеть на самом деле, если даже представить любимую в чужих объятиях невыносимо больно… Мила встретила его воспаленный взгляд, вздрогнула.

— Тебе было плохо со мной этой ночью? — спросил Север.

— Что ты, малыш, божественно… Только эта ночь не принесла облегчения… Сексуально — да… А психологически… Ты — это совсем другое. Это полет… А мне нужна грязь… Нужно унижение, нужно, чтобы топтали, распинали, мучили… Я схожу с ума без этого… Боже! Прости меня, Север, прости! Лучше убей своей рукой или брось, что то же самое!.. Или прости и разреши… нажраться дерьма!.. — Она зарыдала.

Белов съежился.

— Ладно, жена, ладно… как хочешь. И кто тебе нужен?

— Да не кто-то, а сам факт… Я хочу устроиться здесь проституткой. Фирмы наверняка имеются… Пойду в самую дорогую. И выясню, кто тут есть кто. Проституткам обычно известно многое, особенно элитным…

— Нельзя. Спросят паспорт, — с надеждой сказал Север.

— Скажу, что паспорта нет. Вообще нет. Что я беженка, бродяга, деваться мне некуда… Обычно им все равно, лишь бы девка работала…

— Откуда знаешь?

— Ну знаю. Коллеги рассказывали!.. — криво усмехнулась Мила сквозь слезы.

— Все равно нельзя. Тебя могут узнать! — пытался возражать Север.

— Не думаю. Знаешь, кажется, я тоже умею отводить глаза людям, как и ты…

— С чего ты взяла? — изумился Белов.

— Хочешь, проверим? Я сейчас переоденусь — надену вперемежку свои вещи и Лидкины, — а после выйду из квартиры и позвоню в дверь. Открывает пусть Лидка. Если она меня узнает — мой план отменяется. Если нет — сам понимаешь…

— Хорошо! — согласился Север. — Переодевайся! — с нездоровым азартом велел он, почти не сомневаясь, что Лида узнает Милу и жуткий план, это испытание любви адским огнем, хотя бы немного отложится…

— Я попрошу позвать тебя, когда мне откроют, — сказала Мила, выходя из комнаты.

Через некоторое время раздался звонок. К Белову заглянула Лида.

— Север, звонят! Кто это может быть? Ой, а где Милка?

— В ванной. А звонят… наверно, это к хозяину. Открой, а Витька пусть постоит на стреме. Если к хозяину — пошли подальше, скажи, нет его.

Лида вышла и вскоре вернулась.

— Север, там тебя спрашивает какая-то девушка. Я ей сказала — такие, мол, здесь не живут, но она очень настойчиво просит тебя позвать, говорит, что точно знает — ты здесь. Говорит, у нее важные сведения для тебя. Еще она назвала Милку… Алой Розой назвала. Значит, знает и ее.

— Где она, эта девушка? — Север встал.

— На лестнице. Я ее не впустила.

— А она тебе совсем не знакома?

— Первый раз вижу.

— Ладно, пошли, глянем вместе.

Распахнув входную дверь, Север сказал Миле:

— Входи.