— Что? — Мила обернулась. — Опять будешь отговаривать? По-твоему, идти туда нельзя? Но я не могу! Я с ума сойду, понимаешь?

— Успокойся, подруга. Никто тебя отговаривать не собирается. Просто есть предложение. Мы с тобой похожи, как сестры. На фотографиях буквально не различишь. Давай, я пойду вместо тебя. Дай мне твой паспорт!

Мила достала паспорт, с сомнением посмотрела на фотографию, а потом — на Лиду. И вдруг улыбнулась.

— А ведь действительно! Словно тебя снимали! Так нас спутать трудно, но на фотографии… Лидка, ты гений! На! — Мила протянула документ.

… — Где мой муж? — спросила Лида дежурного, войдя в вокзальное отделение милиции.

— Какой еще муж? — недовольно откликнулся дежурный.

— Мой муж, Север Белов, его ночью ваш патруль задержал! Где он? Где? — напористо твердила девушка.

— Сейчас узнаю…

Вскоре перед Лидой вырос Лобанов. Он окинул девчонку внимательным, настороженным взглядом.

— Пройдемте со мной, — предложил Василий.

Он привел ее в небольшой кабинет, где сидел еще один оперативник. Это был Аркадий, москвич.

— Предъявите, пожалуйста, документы! — вежливо обратился Аркадий к Лиде.

Она протянула ему паспорт Милы. Милиционер долго изучал документ, сравнивая фотографию с «оригиналом», затем вернул.

— Подождите в коридоре, — попросил он еще более вежливо. Лида вышла.

— Ну что? — поинтересовался Василий.

— Не она. Ужасно похожа, но не она. Черт подери, бывают же такие совпадения! И имя, и отчество, и фамилия, а девка не та! И парень не тот.

— Ты уверен? — с нажимом произнес Лобанов.

— Брось, старик, я что, первый год в нашей конторе служу? Говорю тебе, это не те Беловы, которых я встретил в Москве. Не те, и все! Парня надо выпускать.

— Придется извиняться… — пробормотал Василий.

— Придется! — усмехнулся Аркадий.

Лобанов точно знал, что его московский приятель — такой же честный опер, как он сам, и покрывать бандита не стал бы. Василий вздохнул, вызвал сержанта.

— Белова ко мне! И позови девушку из коридора!

Когда Север вошел, Лида бросилась ему на шею.

— Милый! — крикнула девчонка, а на ухо ему прошептала: — Делай вид, что я Мила!

Белов понял, крепко обнял Лиду, поцеловал.

— Здравствуй, родная!

— Товарищ Белов! — официальным тоном начал Лобанов. — Я должен принести вам свои извинения. Я принял вас за другого.

— Скотина ты, опер, извини уж, — сказал Север беззлобно. — По малейшему подозрению запихнуть человека в пресс-хату — это, прости, гнусно. А если б я драться не умел? Подписал бы тебе сегодня любое чистосердечное признание…

— Я бы не потребовал после того, как убедился, что ты не бандит, — вздохнул Василий. — А вообще ты прав, парень… Скотина я. Извини.

— Извиняю… — махнул рукой Север. — Так я свободен?

— Да, вы можете идти. Вот ваш паспорт, вот пропуск.

…Мила и Чекан ждали их за углом. Увидев мужа, Мила как шальная кинулась к нему.

— Ну что ты, девочка, что ты! — бормотал Север, обнимая и гладя по голове рыдающую жену. — Выпустили меня, маленькая, все…

— Как тебе это удалось? — спросил Витька по дороге.

— Помнишь, Столетник говорил, будто я умею делать так, что меня никто не может опознать? Помнишь?

— Ну помню…

— Вот я и попробовал.