Север молчал. Казалось, он спит.

— Кажись, чушок и впрямь отключился, — тихо сказал Косяк своим сокамерникам. — Берите табуретки, сейчас оглоушим его, поимеем, а потом поднимем камеру.

Неожиданно Белов открыл глаза.

— Ребята! — произнес он просительно. — Давайте, я вам троим отсосу, а остальных вы будить не будете. Утром меня, может, заберут…

— Под убогого косишь? — насторожился Косяк, но Север заметил, что взгляд парня блеснул похотью.

— Устал я… — вздохнул Белов. — Какие тебе нужны гарантии?

«Сука» взял полотенце, смастерил из него петлю и швырнул ее на колени Северу.

— Надень себе на шею, конец перекинь за спину… Та-ак. Хорошая девочка, умница. Теперь вот этим, — он швырнул Белову второе полотенце, — свяжи себе ноги.

Север подчинился.

— Ну-ка, подергай, нормально ли связал! — приказал уголовник. Север подчинился опять.

— Та-ак. Теперь спускай штаны, становись раком и ползи ко мне жопой вперед! — Косяк торжествовал, но все еще боялся этого вроде уже сломанного, но тем не менее опасного бойца.

Однако Север в точности выполнил указания. Когда он приблизился, Косяк торопливо подскочил и, схватив конец удавки, изо всей силы затянул ее, уперевшись ногой в спину Белова. Тот захрипел, обмяк.

— Подгребайте сюда, кенты! — позвал «сука». — Он готов, можно наслаждаться! — ухмыльнулся Косяк. — А-ав!..

Последний звук бандит издал, уже падая: неожиданный удар по опорной ноге опрокинул его, а короткий тычок в горло оборвал крик. Север вскочил, схватил двух стоявших по разные стороны от него зеков за шеи и стукнул лбами. Мужики даже охнуть не успели.

Белов освободил себе ноги, натянул штаны, после чего быстро связал поверженных «сук». Затем двинулся вдоль нар, методично оглушая спящих уголовников и связывая их.

…Очнувшись, Косяк увидел над собой лицо своей недавней жертвы.

— А-а! — заорал бандит. — Я ж придушил тебя!..

— Не так-то просто меня придушить, сердяга, — с издевательским сочувствием сказал Север. Тогда Косяк дико завопил: — Мужики! Просыпайтесь, мужики! Бейте петуха поганого! Размажьте его по стене!

— Ори, ори, — поощрил Север. — Их давно пора разбудить. Иначе кто тебя трахать будет? Не я же.

— Чего?! — изумленно и испуганно пробормотал парень.

— Через плечо, — бросил Север равнодушно. Он отошел в глубь камеры, развязал пахана Клима и пинками погнал его к Косяку.

— Ну, давай, дядя, как там у вас положено? Сперва придушить?

— Я тебе, задрота, яйца оторву! — прошипел Клим.

Север молча ударил. От визга пахана, казалось, задрожали стены.

— Ты сейчас его трахнешь, гнида парашная, — сказал Белов нудным голосом. — Или тебе будет очень больно. Я таких ласк, как та, которую только что тебе продемонстрировал, знаю во множестве. Итак?

— На куски порву, падла! — прохрипел Клим. Боль все еще не отпустила его.

Север ударил опять. Пахан скорчился и упал, непрерывно голося. Белов ткнул его носком сапога. Вопль перешел в надсадное горловое бульканье.

— Ну? — спросил Белов. — Ты же любишь мальчиков, дядя. Так действуй, чего застеснялся?

Клим не ответил. Тогда Север поднял его с пола, подтащил к параше и начал совать туда мордой.