Север отступил обратно в угол. Тотчас на него бросилась вся камера. Но ни с боков, ни сзади урки зайти не могли. Подступиться вплотную к жертве одновременно удавалось лишь троим.

«Только не калечить, не оставлять следов! — думал Север, нанося удары. — Иначе этот мент обязательно навесит на меня срок!» Тело Белова словно само вдруг вспоминало различные болевые точки человеческого организма и способы бить по ним наиболее эффективно. Зеки выли, валясь друг на друга под ноги, мешая наседавшим сзади «коллегам». Прошло всего несколько десятков секунд, а пятеро «сук» уже корчились на полу. Остальные отступили.

Поднялся очухавшийся Косяк — Север ударил его не сильно, чтобы не покалечить.

— Клим! — истерично выкрикнул шестерка пахану, не принимавшему участия в драке. — Можно, я его табуреткой?! Гондона этого?!

— Валяй! — кивнул пахан.

Парень схватил табуретку и, ревя, ринулся на Белова, словно желая его протаранить. Однако Север опередил противника. Подавшись вперед, он одной рукой ловко отвел табуретку, а другой резко ткнул Косяка куда-то под ребро. Урка издал странный всасывающий звук, напоминающий чмоканье, и, задыхаясь, упал. Глаза парня выкатились так, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Еще одного зека, налетевшего сбоку, Север ударил ребром ладони по шее, швырнул под ноги остальным, а сам, завладев табуреткой, отступил обратно в угол.

— Порежьте его! — приказал пахан.

Трое «сук», выхватив финки, двинулись на Белова. Они подступали медленно, осторожно, выставив ножи перед собой. Прикрываясь табуреткой, Север ждал. Вот один урка прыгнул, целясь клинком в грудь. Лезвие с хрустом пронзило дерево табуретки, а нападавший, получив неуловимый удар, свалился на своего приятеля справа. Тот оттолкнул неудачника, тоже прыгнул, но Север успел перехватить и отбросить в сторону руку с ножом. Жуткий вопль потряс помещение: нож насквозь пробил предплечье третьего «суки».

— Ша, мужики! — крикнул пахан. — Так не пойдет! Так этот петух нас всех покалечит. Подождем. Спать он рано или поздно захочет — мне сказали, паренек вторые сутки не спит. Никуда его жопа от нас не денется. Косяк!

— Да?! — прохрипел шестерка.

— Ты и еще двое — стерегите его! Как только начнет уставать — кидайтесь, бейте по чем попало да дерите в задницу! Если он бросится на вас — орите, мы все встанем! Ясно?! Остальные — спать!

Кое-как перевязав раненого, урки улеглись. Вскоре вся камера дружно храпела. Север по-прежнему стоял в углу, сжимая табуретку. Трое сторожей не сводили с него ненавидящих глаз.

— Что, козел, погано тебе? — прошипел Косяк приблизительно через час. — А будет еще поганее! Ох, доберусь я до твоей жопы! Ох, доберусь!

Север буквально засыпал стоя. Его глаза слипались, голова клонилась, он клевал носом, пошатываясь и время от времени как бы одергивая себя. Невооруженным глазом было видно, что парень сломался.

Но Косяк, наученный горьким опытом, не спешил нападать.

— Прикидываешься? — скривился он. — Давай-давай! Долго все равно не протянешь! Не железный же ты!

Север поставил табуретку, сел на нее, закрыл глаза.

— Зря! — фыркнул Косяк. — Поймать нас тебе не удастся! А знаешь, что мы с тобой сделаем, когда придет пора развлекаться? Сначала слегка придушим полотенчиком — чтобы ты стал мягким, расслабленным, сексуальным. Ну а после отдерем во все дырки, только зубки передние предварительно выбьем, а то еще кусаться будешь во время отсосов.