— Эта падла струсила! — объявил он. — Завтра полакомимся его девочками!

74

Казалось, Мила потеряла сознание. Все эти двое суток Север трахал ее почти без перерыва, практически не давал спать, кормил всего один раз. Был груб, яростен, неистов. И вот под утро второго дня Мила при очередном оргазме пронзительно закричала и откинулась на подушки, словно мертвая.

Север закурил. Мысли путались. Он уже знал, как разделаться с Володей, знал, что предпримет после, но очень хотел, чтобы ничего не понадобилось. Нет, он не боялся — страх в его душе давно атрофировался. Собственная жизнь имела куда меньшую ценность, чем эта женщина, лежащая сейчас рядом, неподвижная, будто покойница, такая близкая — протяни руку да коснись — и такая далекая, ускользающая водой между пальцев. Как он хотел, чтобы теперь, очнувшись, она улыбнулась и сказала: «Ну вот и все, милый, дурной сон кончился. Отныне я только с тобой. Никто мне больше не нужен». И чтобы это было правдой…

Мила пошевелилась, приоткрыла мутные глаза.

— Спасибо, малыш… Спасибо… — пробормотала она. — Это было восхитительно… У меня внутри все болит и дергается… Восхитительно…

Север скрипнул зубами. Он понял — ничего не кончилось. Просто еще один вариант дикого секса — вот что это было для нее…

Белов рывком развернул жену к себе.

— Ну скажи, скажи мне! — закричал он. — Ведь ты сейчас как тряпка выжатая, ничего не можешь! И что, поехала бы на заказ, если б предложили?! Скажи — поехала бы?!

— Поехала бы… — прошептала Мила.

— Ну почему, почему?! Разве я в эти два дня был меньшим подонком, чем все они?! Разве я не делал тебе больно, не бил тебя, не швырял на постель, как куклу? Что тебе еще надо?! Что?! Чем я хуже всей твоей бандитской мрази?!

— Ой, малыш… — вздохнула Мила.

— Не называй меня малышом! — взвился Север. — Меня тошнит от этого слова! Нашла тоже малыша! Я убийца, подонок, садист! Я готов перестрелять полстраны, чтобы доставить удовольствие своей развратной жене! Я монстр, ублюдок, преступник, шестерка грязной проститутки! Какой я тебе малыш?!

— Извини, Север, — послушно отозвалась девушка.

— Так отвечай! Тебя спросили! Отвечай!

— Понимаешь… Конечно, все эти двое суток ты был восхитителен. И другого такого просто нет. Но я ведь знаю, чувствую: ты любишь меня и поступаешь так только из-за меня… Чтобы мне сделать приятно. А я нуждаюсь в настоящем, реальном унижении, реальных издевательствах, реальном презрении. Опасность должна быть настоящей, топтать меня должны по-настоящему, я должна понимать, что это смертельно опасно, что меня могут изувечить, убить… Тогда, и только тогда моя сексуальная жажда утоляется полноценно…

— Я тоже могу тебя убить! — выкрикнул Север.

— Убей! — радостно воскликнула Мила. — Принять смерть от твоей руки — высшее счастье!

Белов яростно зарычал, вскочил с кровати и изо всех сил врезал стальным кулаком по стене, так, что посыпалась штукатурка.

— Сука! Проститутка! Шлюха! — стонал он.

— Грязная тварь, — добавила Мила грустно. — Такая и есть. Брось меня, нечего со мной возиться. Не стою я этого.

— Ты только и хочешь, чтобы я тебя бросил! Освободил!

— Брось, тогда увидишь…

— А что ты сделаешь?!

— Я устрою себе красивую смерть… Эффектную.