— Шеф велел… — начал было Север и вдруг словно взорвался: — Да твое какое дело?! Открывай ворота, да и все! За это тебе деньги платят!

— Конечно, Санек, конечно… — Охранник подошел, заглянул в окошко автомобиля. Север весь напрягся. Он смерил парня холодным взглядом. Правой рукой Белов сжимал эсэсовский клинок, держа его у бедра, готовый при малейшей опасности всадить клинок в горло охранника.

— Не узнал, что ли?! — грубо бросил Север.

— Да все в порядке… — Парень отошел. — Семен, отпирай! — крикнул он. — Сашка Хряк едет баб снимать!

— Много воли себе взял! — рявкнул Север охраннику, проезжая мимо него в распахнутые ворота. — Поменьше язык распускай!

Парень радостно заржал вслед.

— Выбрались. Слава тебе, Господи! — перевел дух Север, когда машина выехала на трассу.

— Куда мы теперь? — спросила Мила, перебираясь с заднего сиденья вперед.

— Сначала на вокзал, в камеру хранения, за нашей главной кладью. Деньги, ствол и боеприпасы забрать надо, никуда не денешься. Шмотки бросим у Сидора — потом новые купим. Туда возвращаться ни к чему. А после в Москву, к Павлу. У нас ведь есть неделька после твоего сегодняшнего секса?

— Есть, — произнесла Мила тихо и виновато. — Даже две есть…

— Вот и отлично. Вдруг Павел уже может заняться твоим лечением? Тогда мы будем свободны, как ветер…

— Ой, перекрестись, — Мила отвернулась, скрывая слезы.

98

Машину Сашки Хряка Север взорвал на обочине пустынной трассы, уже недалеко от Москвы. Взорвал просто: шарахнул разрывной пулей по бензобаку, предварительно густо облив весь автомобиль бензином. Тачка сгорела свечой. Дальше Беловы добирались электричками.

И вот теперь они сидели в кабинете Кузовлева. Павел, не скрывая восхищения, смотрел на Милу. Однако в его взгляде не было похоти — только художественный и отчасти исследовательский интерес.

— Ты, девочка, еще красивей стала! — констатировал наконец врач.

— А она пьет мужскую энергию, как вампир, и подзаряжается! — не смог удержаться Север от горького сарказма.

— Я его люблю, дурака, — пробормотала Мила. — А он все издевается… Убил бы меня, что ли, и покончить на этом… Павел Михайлович, помогите мне! Помогите избавиться от проклятия моего, от нимфомании этой!.. Я с ума сойду! Может, отрезать мне что-нибудь?!

— Ох, девочка… — вздохнул Кузовлев. — Если бы тебе в детстве вырезали яичники, ты бы не стала женщиной. Половое влечение не получило бы развития… Но сейчас ты взрослая. Даже удалив тебе яичники, я не помогу тебе. Ты все равно останешься женщиной… и все равно останешься нимфоманкой.

— Значит, я безнадежна? — спросила Мила с жутким спокойствием.

— Не так все просто… твой случай очень странный, неординарный. Нужен глубокий психоанализ, чтобы разобраться, какие причины гонят тебя в объятия всякой мрази. А я еще не готов провести подобное исследование. Подожди…

— Долго? — обреченно произнесла Мила.

— Еще пару-тройку месяцев. Я уже освоил теорию, сейчас нарабатываю практику. Получается. Но твой случай слишком сложный, а любая неудача может похоронить все надежды. Твое сознание слишком хрупко. Поэтому подожди.

— Что ж, подождем! — ответил за Милу Север. — Подождем, Милка?

Та отрешенно кивнула.