— А это я вам могу объяснить, шеф, — сказал Иван. — Все на самом деле очень просто. Север — никакой не дьявол, а человек. И когда гопники трахали его жену, он сильно переживал. Принимал это как неизбежное зло, но переживал страшно, я уверен. Поэтому потерял бдительность, ну и схлопотал по башке кастетом. А потом, когда очухался, мобилизовался. И выбрал самый удачный момент для бегства. Я уверен: это именно он внушил демидовским ребятам мысль ужраться до чертиков. Наведенный гипноз. Я вам много раз говорил, шеф: Зубцов — крайне опасный противник.

— Ладно, убедил, Ваня, — произнес Столетник устало. Он махнул рукой Демиду. — Ты вали. За ротозейство сумма доли, выплачиваемая тобой в общий котел, удваивается. Все, свободен.

— Как удваивается?! — опешил Стас. — Да, шеф…

— Вали, сказал! — прикрикнул Столетник. — Не понял?!

Демид понял и мгновенно исчез.

— Знаешь, Ваня, — сказал Столетник, — а я всерьез начинаю бояться этого Белова. Сроду никого не боялся, и вдруг… неуютно как-то стало. Этот побег — сквозь закрытые двери, сбросив наручники… Похоже, в тухлое дело мы ввязались. Оно пахнет смертью. Мистика…

Если б Федор знал, кем на самом деле раньше была жена Демида! Конечно, вор сразу бы все сопоставил и понял — никакой мистики здесь нет. Но Столетник давно знал Демида, верил ему и неоднократно убеждался в честности парня в отношениях с хозяином. А прошлое Веры Стас тщательно скрывал ото всех. И в первую очередь — от Столетника. Демидов никогда не показывал свою Нику шефу. Понимал — тот может ее вспомнить. И залетным людям из Москвы Стас тоже не показывал жену — мало ли что… По этим же причинам, кстати, Демид противился развитию карьеры Ники как художника-модельера. Еще станет знаменитой, и в ней опознают бывшую проститутку, то-то Столетник Демиду задаст…

— Север — человек загадочный, — поддержал шефа Иван. — Может, нам имеет смысл отказаться от его преследования? Объявить по стране, что Белов нами амнистирован…

— Брось, Ваня, — устало махнул рукой Столетник. — Это не только восстановит против меня Нодара Кунадзе и всех воров-грузин, но и полностью уничтожит мой авторитет! Скажут: Столетник испугался какого-то «отморозка», который даже зону ни разу не топтал! Нет, не годится. Белов должен умереть.

— Простите шеф, но выслушайте. Север пока только защищается. А если он начнет нападать? Я вас предупреждал: тогда первой его целью станете вы. И стреляет Север без промаха, учтите.

— Я об этом думал. Знаешь, Ваня, я купил небольшой остров в Океании. Бананово-кокосовый рай. Климат — вечное лето. Мягкое, ласковое лето. Уеду я туда, пожалуй. Возьму Машку и уеду. А тебя оставлю здесь своим представителем. Будешь укреплять нашу империю для моих будущих детей… И охотиться на Белова.

— Остров не спасет, если Север действительно решит мстить. Помните Рината Хайруллаева? Зубцов нашел его аж в Катманду. Застал, когда тот трахал местную девку. Прямо на девке и пристрелил…

Про остров Иван знал. И про связанные с этим планы Столетника тоже знал. Они его очень устраивали, эти планы. Но, прежде чем остаться заместителем Столетника в России, Иван хотел добиться двух целей: во-первых, «короноваться», а во-вторых, заслужить беспредельное уважение и безграничное доверие вора. Тогда и только тогда Столетник сделает Ивана не просто исполнителем своей воли, а полноправным воеводой блатного войска, вершащим самочинную власть от имени «царя» Федора.