|
Тогда и только тогда Столетник сделает Ивана не просто исполнителем своей воли, а полноправным воеводой блатного войска, вершащим самочинную власть от имени «царя» Федора. Иван знал: даже находясь на другом конце света, Столетник будет контролировать дела своей империи. И степень этого контроля, и доля Ивана в доходах преступной корпорации будут зависеть от того, какие властные полномочия предоставит ему Столетник, уехав. Поэтому Иван очень старался показать себя не просто преданнейшим Федору человеком, а еще и незаменимым. Он всячески поддерживал страшные байки про Белова, рассчитывая, что, когда ситуация накалится до предела, когда Федору в любом блеснувшем вдали стеклышке будет видеться прицел убийцы, он, Иван, ликвидирует Севера сам. Тогда шеф возвеличит его настолько, насколько возможно, и спокойно отбудет на свой остров с новоиспеченной женой — мастерить наследника. А Иван сможет развернуться в России и довести уровень собственного капитала до уровня капитала шефа.
— Не надо уезжать, Федор Ильич, — сказал Иван. — Рано. И бесполезно. Мы должны сжимать кольцо вокруг Белова. Помните — у него на руках жена-нимфоманка. Рано или поздно она попадет в нашу сеть. А с ней и он. — Ладно, уговорил, — согласился Столетник. — А теперь пошли людей вниз, пусть ко мне поднимется Маша. Устал я от дел.
100
— Надо что-то решать, Милка! — Север крепко потер пальцами виски. — Еще день-два — и тебя опять прихватит, я вижу. Что будем делать? — Не знаю… — Мила по-лошадиному помотала головой, опустив лицо. — Не знаю, не знаю, не знаю… — Есть у меня одна идея, — Север говорил почти спокойно, умело маскируя душевную боль, которая, как ему казалось, вот-вот задушит его. Однако он держался. «Держаться, держаться, держаться!» — повторял он мысленно, словно заклинание. Но Мила остро чувствовала состояние мужа. — Совсем мы измучили друг друга… — безнадежно произнесла она. — Может, мне лечь в больницу, пусть меня закалывают наркотиками, пусть я сплю все время? Пока Павел не придумает, как меня вылечить. — Во-первых, наркотики на тебя не действуют, знаешь же! — Север крутанул головой, будто отгоняя муху. — А во-вторых, если довести тебя чуть ли не до коматозного состояния, нимфомания попросту убьет тебя. Так считает Павел. Твой мозг, не получая определенного рода импульсов, саморазрушится. Поэтому давай лучше, не мудрствуя лукаво, решать, как жить дальше. — Ты говорил, у тебя есть идея… — через силу сказала Мила. — Да, есть. Давай прикинем нашу ситуацию. Обложили нас со всех сторон. Даже уличным гопникам подкладывать тебя теперь опасно. Сечешь? Север не смягчал своей речи, но делал это не для того, чтобы обидеть Милу или как-то воздействовать на нее. Просто сама тема слишком коробила его, поэтому он невольно употреблял слова погрубее, пытаясь внешним цинизмом снять внутренний накал ситуации. Не дождавшись ответа, Север продолжал. — Итак, ты сейчас не можешь якшаться даже с самой грязной приблатненной шпаной — слишком опасно. Что остается? Только секс-фирмы. — Там меня сразу опознают… по пристрастиям, — возразила Мила. — Почти в каждой секс-фирме, в любом отеле, в любом кабаке, где работают проститутки, существует система «прописки». План мой прост: ты являешься устраиваться на горизонтальную службу, проходишь «прописку» и исчезаешь. После чего мы переезжаем в другой город. Если город большой, можно «устраиваться» несколько раз в разных фирмах. Потом опять уезжать. Так мы сумеем продержаться довольно долго. |
