А Ма посмотрела на мальчика: чистая гладкая кожа; в скулах и глазах что-то монгольское; широкий рот с чувственными губами.

— Это Филип Чэн, — представила его Пенни.

— Закрой дверь, дорогая, — мягко приказала А Ма. Она сложила перед собой руки и переплела пальцы. — Здесь у тебя будет другое имя, — обратилась она к мальчику. — Воробей. Так тебя будут называть, понятно?

Мальчик кивнул и медленно улыбнулся.

— Называй меня мамой.

— Да, мама.

— Тебе все объяснили? Не должно быть никаких неожиданностей.

— Да, — ответил он радостно. — Пенни все объяснила. Нет проблем.

— Правда? — А Ма приподняла брови. — Посмотрим. Хорошо, Воробей, теперь оставь нас. Разыщи Вербу — она проведет тебя в комнату. Ты знаешь, что делать дальше.

— Да, мама. — Мальчик повернулся и вышел.

После того как Пенни прикрыла за ним дверь, А Ма спросила:

— У него есть родители? Пенни покачала головой.

— Он живет с дядей-пьяницей, который и не заметит, если он исчезнет на всю ночь.

— Это надежно?

Пенни кивнула, и ее черные волосы взметнулись как конская грива.

— Верба сама все проверила.

А Ма позволила себе улыбнуться.

— Ты хорошо поработала, детка.

Пенни низко поклонилась, чтобы скрыть румянец, выступивший у нее на щеках. Нечасто А Ма обращалась к ней так ласково.

— Спасибо, мама, — прошептала она.

А Ма молча подошла к Пенни и взяла ее за подбородок.

— А теперь скажи мне, что тебя беспокоит, — произнесла она тихо.

Под всезнающим взглядом А Ма трудно было найти нужные слова. Пенни казалось, что ее язык оцепенел.

— Давай же, детка, говори. Ведь дело в японце? Что же в нем тебя так волнует?

— Мне стыдно, что я совсем не умею скрывать свои чувства, — печально призналась Пенни. Она прикрыла глаза, едва сдерживая слезы.

— Чепуха! — В голосе А Ма слышалось раздражение. — Если я читаю твои мысли, это вовсе не значит, что ты не умеешь их скрывать. Меня ты можешь не стесняться. А теперь ответь на мой вопрос.

— Мне не нравятся наркотики, — объяснила Пенни. — Мне кажется, нам не стоит с этим связываться.

Минуту А Ма не отвечала. Она вспомнила, как совсем еще маленькой девочкой ездила в Шанхай. А Ма никогда не курила опиума, но этот запах навсегда запечатлелся в ее памяти. Ее ноздри задрожали от одного воспоминания.

Этот запах был в воздухе в ту ночь, когда коммунисты пришли за ее мужем. Они нагрянули внезапно и точно знали, где его искать. Кто-то им помог.

Муж А Ма активно занимался политикой. Он смотрел далеко вперед. Он видел приближающийся смерч революции и, возможно даже, понимал ее неизбежность. И все же он яростно сопротивлялся.

— На этот раз, — говорил он в своих выступлениях и писал в листовках, — мы должны взять пример с японцев. Что хорошего принесла им изоляция? Пришло время, и стало очевидно, что страна, опутанная железными цепями своих традиций, оказалась в застое. Тогда они встали на путь западного капитализма и, посмотрите, чего добились. Можем ли мы пренебречь этим историческим пpимepoм? Победа коммунизма отрежет нас от Запада, от того самого капитализма, который принес процветание Гонконгу и Шанхаю, и Китай окажется на задворках мировой цивилизации.