Они ворвались в дом и швырнули А Ма к стене, так что она ударилась головой о комод. Потом вытащили из постели мужа, раздели донага и стали избивать тяжелыми дубинками и прикладами винтовок. Красные звезды на фуражках, погоны на плечах. Окровавленного и потерявшего сознание мужа А Ма выволокли из дома, и больше она его не видела. До сих пор она не знала, жив он или мертв. А Ма надеялась, что ему не пришлось долго мучиться. Наверно, он смог найти кусок проволоки или какую-нибудь простыню. А Ма старалась не думать о том, что они могли с ним сделать.

С тех пор прошло много дет, но иногда, в серые мрачные дни, когда дождь хлестал по окнам и застилал улицу густой пеленой, А Ма казалось, что эта рана никогда не затянется.

Она вернулась мыслями к настоящему и улыбнулась, глядя на Пенни. Красота девочки была безупречной.

— Хорошо, что ты так думаешь, дорогая. Ты знаешь, обычно я не терплю наркотиков в своем доме. Но для этого человека мы делаем исключение.

“Он по-своему борется против китайских коммунистов, — подумала А Ма. — Он надеется, что здесь его никто не знает. Никто, кроме меня. Я должна знать все о каждом, кто приходит сюда. Просто на этого человека потребовалось больше времени и больше денег. Но всегда найдутся люди, готовые помочь; все имеет свою цену”.

— Могу я спросить, почему? — тихо сказала Пенни. А Ма потрепала ее по плечу.

— Тебе на надо этого знать. — Она улыбнулась. — А теперь иди и помоги Вербе, Уже скоро. Пенни опустила глаза.

— Да, мама. Уже иду.

А Ма смотрела, как девочка молча выходит из комнаты, и думала: “Куда катится этот мир?”

Не доезжая одну остановку до конечной, японец вышел, свернул на Восьмую улицу и прошел к Купер-скверу, где стояла скульптура в виде черного металлического куба. На одной его грани кто-то написал белой аэрозольной краской: “Зомби любит Карен Р.”. Эта надпись выглядела здесь вполне уместной.

На углу Восьмой улицы и Третьей авеню японец снова сел в автобус и доехал до Кэнел-стрит. Там он нашел телефон-автомат и посмотрел на старомодные уличные часы над ювелирным магазином.

Японец набрал номер справки и проверил время. Затем он выждал ровно минуту и пятьдесят секунд и набрал другой номер, нью-йоркский. Ему не нравилась эта процедура, но так было условлено.

На другом конце подняли трубку. Японец прочитал семизначный номер автомата, из которого он звонил, и немедленно нажал на рычаг, не опуская трубку. Какая-то женщина недовольно посмотрела на него и пошла искать другой автомат.

Через четыре с половиной минуты раздался звонок, и он отпустил рычаг. Разговор шел на японском.

— Да. — Он слышал глухой шум международной линии.

— Опишите положение.

— Все идет по плану.

— Подробнее. Какие у вас результаты?

— Результаты? — Он, казалось, немного растерялся. — Я на месте и делаю все, что требуется.

— Понятно. — Наступила пауза; в трубке слышались отголоски других разговоров на линии. — Мы хотим быстро покончить с этим делом.

— Мне сказали об этом с самого начала. — Каждые пятнадцать секунд японец тщательно осматривался вокруг. У него не было особых подозрений, но никогда не следует забывать о собственной безопасности.

— Вот именно.

— Но здесь нельзя спешить, вы сами знаете. Мы договорились, что я буду действовать по-своему — иначе я никогда бы не согласился.

— Да, да. Мы знаем. Но жизнь меняется, и последние события в стране требуют ускорить развязку.

— Я никогда так не поступаю. Я…

— А теперь поступите.