— Неужели вам не надоело? Вы шпионите за мной уже...

— Я здесь только для того, чтобы вас защитить, — заметил Кроукер, — и схватить этого ниндзя, прежде чем он до вас доберется.

Глаза Томкина сузились. В сумерках они казались какими-то необычно тусклыми.

— А разве у вас нет желания дать ему возможность спокойно сделать свое дело? Я в этом не сомневаюсь. А потом сказать:

“Жаль, капитан, но я сделал все, что мог. Моей вины здесь нет”.

— Послушай, ты, подонок, — Кроукер рванулся вперед, стараясь обойти Николаса, — я делаю свое дело лучше всех в этом вонючем городе, и мне плевать, что ты обо мне думаешь. Но ты знаешь, почему я за тобой охочусь...

— Почему? — рявкнул Томкин. — У тебя нет никаких оснований.

— Нет, но будут, — заверил Кроукер. — И когда я приду к тебе с ордером на арест, тебе не помогут никакие адвокаты!

— У тебя ничего нет, — усмехнулся Томкин, — и никогда не будет. В тот вечер я был далеко от Анджелы Дидион...

Они уже пустили в ход руки. Послышались быстрые приближающиеся шаги Тома. Николас растолкал их в стороны.

— Прекратите!

Том пытался оттащить своего хозяина. Томкин позволил ему это сделать, но ткнул пальцем в сторону Кроукера и закричал:

— Предупреждаю — лучше меня не трогай! — Понизив голос, он обратился к Николасу. — Не знаю, что ему от меня нужно, Ник. Это какая-то месть. Я ничего не сделал. Чего он хочет? — Вдруг Томкин отвернулся и молча пошел к лимузину, бросив на них тревожный взгляд.

— Это было довольно глупо, — заметил Николас.

— Ну и что? Ты что, моя нянька? Господи! Кроукер сел за руль, и Николас не спеша устроился рядом. Лейтенант невидящим взглядом уставился в лобовое стекло.

— Извини, — сказал он через минуту. — Этот подонок просто выводит меня из себя.

— Ваша неприязнь не поможет делу. Кроукер повернул голову к Николасу.

— Знаешь, Ник, я боюсь за тебя. Правда. — Мимо них с ревом проносились машины, ослепляя светом фар. — Ты никогда не теряешь самообладания. Хоть когда-нибудь ты сердишься? Тебе бывает грустно?

Николас подумал о Жюстине. Сейчас ему больше всего на свете хотелось видеть ее, говорить с ней.

— Не надо бояться, — сказал он мягко. — Я такой же человек, как и все.

— Ты, похоже, считаешь это слабостью? Но слабости есть у каждого, старик.

— Понимаешь, я всегда думал, что человек не должен делать ошибок.

— Но сам ты их делал...

— О да. — Николас засмеялся, тихо и невесело. — Я сделал кучу ошибок, особенно с женщинами. Я верил им тогда, когда верить не следовало; и теперь я боюсь снова обмануться.

— Жюстина?

— Да. Мы крепко поссорились. Теперь я понимаю, что сам был виноват.

— Знаешь, что я думаю? — Кроукер завел двигатель.

— Что?

— Мне кажется, что дело не в Жюстине, а в твоем прошлом. Так нельзя — никому не доверять. Иногда ты потом не жалеешь, а иногда... — Кроукер пожал плечами. — Ну и что, черт подери? Это лучше, чем никогда никому не верить. — Он включил скорость и, объехав лимузин Томкина, развернулся.

У себя за спиной Николас слышал рокот цунами, своей приливной волны. “Прошлое никогда не умрет”, — думал он.