Гелда взяла трубку.

— Как насчет итальянской кухни? Мне она нравится... Прекрасно. — Она кивнула и набрала номер.

— Филип? Это Джи. Все в порядке. А ты? Ты уверен? У тебя какой-то странный голос. Нет? Послушай, ты не мог бы принести мне чего-нибудь поесть. Да, у Марио. На двоих. Отлично. Пока.

— Кто такой Филип? — спросил Кроукер. — Ты ведь не собираешься впутать меня в какую-нибудь историю?

— Не беспокойся. Это мальчик, сирота. — Гелда заметила выражение лица лейтенанта. — Перестань. У него никого нет, кроме нас, и мы все его любим. Иногда он оказывает нам мелкие услуги. Что в этом плохого?

Кроукер улыбнулся.

— Ничего. — Он сел на диван. — Очень удобно. Гелда подошла к нему вплотную.

— Без одежды еще лучше.

Он рассмеялся, подавляя смущение. Гелда пошла к двери в спальню, снимая на ходу шелковую блузку. Прежде чем она скрылась за дверью, Кроукер разглядел ее безупречно красивую спину. Несмотря на большую грудь, она не носила лифчика.

— Что ты делаешь? — он поднялся с дивана и нервно суну руки в карманы.

— Всего лишь переодеваюсь, — донесся голос из спальни. — Не бойся, я не буду на тебя нападать.

— Я об этом не думал, — сказал Кроукер не очень убедительно.

— Ну и отлично.

Он слышал шуршание шелка на ее теле.

— Ты не хочешь войти, чтобы я тебя видела, пока мы разговариваем?

— Мне и здесь хорошо. — Кроукер чувствовал себя школьником во время первого серьезного свидания.

— Слушай, — продолжала Гелда, — ты заглянул мне в душу Не понимаю, что тебя после этого может смущать в моем теле.

— Ничего, — ответил он машинально.

— Вот видишь.

Кроукер ощущал себя чужим в этой интимной обстановке. Он пытался представить, чем она тут занималась, но у него ничего не выходило. Его обычно богатое воображение начисто отказывалось ему служить.

Кроукер подошел к двери и остановился на пороге. Гелда, поставив одну ногу на кровать, натягивала чулок. “Не колготки, — подумал он, — а чулки”. Тело просвечивало сквозь черную сетку; ноги Гелды казались бесконечно длинными.

На ней были кружевные узкие трусики телесного цвета и такой же пояс — больше ничего. Эффект был потрясающим.

Гелда обернулась, посмотрела на лейтенанта через плечо и бесхитростно улыбнулась.

— Ну вот, — Ее голос был легким, как дымок. — Не так уж плохо, правда?

— Я хотел бы, чтобы ты оделась.

Она прошлась по комнате. Кроукер старался не смотреть на ее грудь, но это оказалось выше его сил. Гелда подошла к шкафу, достала оттуда зеленый атласный халат и направилась к Кроукеру.

— Так лучше, Лью? Я ведь могу называть тебя по имени... после того, как вывернулась перед тобой наизнанку, там, в фургоне?

Со смутной улыбкой она прошла в гостиную, слегка задев Кроукера, по-прежнему стоявшего в дверях.

Лейтенант наконец оторвался от дверного косяка и подумал: почему я стоял там до сих пор? Всегда при исполнении. Перед его глазами встала собственная темная квартира, пустынная как Уолл-стрит по выходным дням. Возвращаться туда ему не хотелось точно так же, как и раньше, когда там была Элис.

— Ляжем в постель сейчас или после того, как принесут поесть?

В голосе Кроукера звучала плохо скрытая ярость. Он едва владел собой. Такое с ним иногда случалось, когда его мысли были где-то далеко.

Гелда обернулась. Ее халат распахнулся, и обнажил длинную ногу.