— А нет еще каких-нибудь таких… вроде тебя? Леших там, водяных, вагонных?

— Про вагонных не слыхала, а другие имеются. Но спят.

— Из-за энергии?

— Ну да, из-за нее.

Олег замолчал, обдумывая перспективы. Выходило весьма заманчиво: он всё равно будет качать ядро и выбрасывать в пространство эту самую структурированную энергию. Так почему бы эти отходы не обратить себе на пользу? Было бы здорово! А с местной нечистью он еще разберется. Может, и впрямь заведет себе штат подобной прислуги. И дёшево, и удобно. Сплошная выгода.

— Ну что, на договор я согласен. Вот только имеется один нюанс. Я собираюсь переезжать в столицу.

— Правда? — восхитилась домовая. — Всегда хотела поглядеть.

— Так смоталась бы.

— Не могу. Я к своему дому привязана. Максимальное удаление — пять километров.

— Да, проблема.

— И вовсе нет. Если у домового с магом договор заключён, маг может позвать домового на новое место.

— И ты поедешь?

— Да не хотелось бы, — пригорюнилась вдруг домовая. — Тут я уж прижилась, к дому привыкла. А там всё заново.

— Жаль, — искренне огорчился Олег.

— Но если ты уедешь, то и энергия кончится. И я снова в спячку впаду, — продолжала домовая. А это не самая приятная форма существования.

— Тогда выбирай. Мне, конечно, хотелось бы тебя с собой забрать. Я человек ленивый, мне проще тебя энергией да молоком подкормить, чем хозяйством заниматься.

— А молоко точно будет?

— Точно. Обещаю.

— Мр-р-р! — восхитилась домовая. — Хорошо, убедил. Давай сейчас договор заключим, а когда вещи паковать начнешь, я тебе расскажу, что полагается делать для переселения домовых.

Где-то в воронежской гимназии №57

Видимо, из ГУМа предупредили всех, кого надо, и к приходу Олега все бумаги на перевод в Питер уже были подготовлены, подписаны и лежали у секретарши. Директора на месте не оказалось. В данный момент его одновременно терзали органы юстиции, сожаления о своих поспешных решениях и жадность.

Секретарша Катенька сидела печальная. Её боссу и покровителю внезапно стало не до неё. Соблазнительное тело увядало без мужского внимания, но, что было гораздо хуже, кошельку тоже грозило безвременное похудение. Сокращать расходы не хотелось, а доходы в самое ближайшее время грозили резко упасть. Как тут не загрустить! Виноват же во всём был, без сомнения, тот наглый пацан. После разговора с ним шеф совершенно переменился: перестал дарить подарки, выписывать премии, зато постоянно раздражался по поводу и без. Хорошо, что этот наглый подросток, наконец, уйдет. Но за свои дела он должен ответить.

Пацан появился почти с самого утра и сразу принялся хамить:

— Мне сказали, что документы на перевод уже готовы. Могу я их получить?

— Оформление бумаг стоит…

На секунду Катенька запнулась, решая, какую сумму назвать.

— Пятьдесят рублей, — закончила она фразу и вызывающе посмотрела на гимназиста умело подведенными глазами.

Тот скривился, как от зубной боли.

— Знаешь, Катенька, — начал он, и секретарше от его тона стало как-то не по себе. — ты делаешь ту же ошибку, что и твой директор. Хочешь узнать, какую?

Пацан подошел вплотную, наклонился и посмотрел секретарше прямо в глаза. Она попыталась отстраниться, но не вышло: он ухватил двумя пальцами ткань тесного платья на самом интересном месте. При этом и без того мало что скрывающее декольте перестало скрывать вообще хоть что-нибудь. Пацан глянул внутрь, Катенька на автомате тоже опустила глаза. Ничего нового для себя она не увидела, но и пацан, похоже, не слишком впечатлился.