— Плохие.

— Вот как?

— Потрясающие! Небывалые! Сногсшибательные!

— Хватит восклицаний! Говори же, в чем дело?

— Он все завещал ученому!

— Господину Дювалю? — спросил граф.

— Нет, какому-то Леон-Полю, метельщику; мы зовем его между собой «ученым». Другого такого чудака не сыщешь во всем Париже!

— Вы уверены, что все завещано ему?

— Я сам подписался под завещанием, как свидетель.

— Ого! — воскликнул Николя. — Ты осмелился подписаться?

— Ну да.

— Своим настоящим именем.

— Да именем Лезорна. Я обзавелся лотком разносчика, чтобы подобраться к этому денежному мешку. Разве плохо придумано?

— Нет.

— Я отлично сыграл свою роль.

— Значит, Леон-Поль — наследник…

— Сущей безделицы: каких-нибудь девятнадцати миллионов!

— Ладно, все к лучшему. Слышите граф? Благодаря подписи Лезорна можно будет оспаривать завещание.

Гектор не отвечал, погруженный в раздумье. Олимпия могла оказаться наследницей брата! Это произвело сильное впечатление на бывшего возлюбленного злополучной узницы. В его рыцарской душе внезапно проснулась нежность, готовая восторжествовать над всеми предрассудками. Девятнадцать миллионов… Подумать только: она может получить целых девятнадцать миллионов! Эта мысль не давала ему покоя.

— Вы не слушаете меня, граф, — продолжал Николая, — между тем нам повезло. Благодаря подписи Лезорна завещание не имеет законной силы.

— Почему? — спросил разносчик.

— Потому что лишен гражданских прав.

— Черт побери, у меня столько других прав, что такая потеря мало меня огорчает, и…

— Ладно, ладно. Вернемся к делу: как чувствовал себя старик, когда ты уходил?

— Очень плохо.

— Долго он, по-твоему, протянет?

— Через час окочурится.

— Так что завтра…

— Да не завтра, а через час, говорю вам, этот метельщик, этот нищий станет обладателем девятнадцати миллионов! Обидно, черт возьми… И если из-за моей подписи денежки от него ускользнут…

— По крайней мере она дает повод для процесса. А тем временем мы добьемся выгодной полюбовной сделки… Понимаете, граф?

— Процесс мы проиграем, а поладить с таким человеком, как этот метельщик, — нечего и мечтать.

— Так что же делать?

— Сейчас — ничего, — сказал Гектор. — Я подумаю. Сходите за фонариком, любезный Николя! Мне нужно кой-кого предупредить о происшедшем. А завтра мы потолкуем обо всем.

Сыщик вышел. Граф с живостью обернулся к разносчику.

— Возвращайтесь на свой наблюдательный пост, Лезорн, и, если что случится, немедля сообщите мне. Вот вам сто франков за хлопоты. И смотрите, не проболтайтесь никому, даже Николя.

— Ладно! — ответил разносчик и сунул деньги в карман штанов.

— То, что я скажу вам, никто не должен знать.

— Ясно.

— Часа через полтора я вернусь.

— Мне тоже прийти?

— Да, и поможете оставаться хоть до утра.

— Спасибо.

— Вы получите хорошее вознаграждение, и я позабочусь, чтобы полиция вас не трогала.

— Вы очень добры, граф. Надеюсь оплатить вам той же монетой.

Гектор поморщился.

— Хе-хе-хе! Никогда нельзя знать заранее, как жизнь обернется, — заметил Лезорн.