|
Мы все с замиранием наших маленьких душонок следили за развитием этого красивого чувства. Завидовали, глядя, как гордо вышагивает Нина рядом со взрослым долговязым парнем, несущим ее портфель. Она сбегала по вечерам, чтобы погулять с ним по городу, он по утрам, стесняясь, совал ей ромашки в портфель. Все закончилось в тот день, когда о романе узнала Володина мама. Никто не узнал, из за чего погибло прекрасное чувство. Нинка гордо заявила, что парень дурак, и просто надоел ей своей глупостью. Только мне, в укромном уголке детдомовского сада, трясясь от рыданий, поведала подруга о скандале, который мамаша учинила в учительской, обвинив Нину чуть ли не в краже денег у нее из секретера. Уверения напуганной девочки, что она была в квартире Володи только пару раз, причем очень давно, еще зимой, никого не волновали. На беседе в кабинете директора говорилось что то о растлении молодежи, малолетней преступности. Нина не запомнила всего, ее поразило то, что кавалер сидел в уголочке и как бы молчаливо соглашался с обвинениями своей матери. Потом, в школьном коридоре он подошел к подруге, мямля и краснея начал оправдываться. Нинка слушать не стала, презрительно засмеялась ему в лицо и убежала к подружкам. Держалась она молодцом, только я представляла, как тяжело и неприятно у нее в сердце. История эта наложила отпечаток на все ее последующие отношения с мужчинами. Резкая и решительная, она сразу прерывала отношения, если замечала в кавалере признаки нерешительности или инфантильности. « Мужик должен быть, как кремень, – говорила подруга, – у нас с тобой родителей нет, плеча заботливого тоже. Муж должен стать не только любовником и повелителем, но еще и защитником с нежными руками и широкой спиной, за которую в любой момент можно спрятаться .» В принципе, я была с ней согласна, но настоящие мужики как то не попадались на нашем пути… С годами Нина начала меняться, стала мягче, терпимее, научилась прислушиваться к чужому мнению. Последнее время она слегка подрастеряла юношеский задор и стремление во всем отстаивать свою, пусть даже ошибочную, точку зрения. Но отношения с противоположным полом у подруги по прежнему складываются не лучшим образом…
Вдруг размышления мои прервал какой то шум. Мне показалось, что к дому подъехала машина. Кто то поднялся по лестнице и неторопливо шел к моей темнице. Шаги остановились у двери. Я, будто защищаясь, подтянула колени к груди и забилась в самый дальний угол кровати. Свет был включен, и я сразу увидела в дверном проеме высокого статного мужчину. На зрение я никогда не жаловалась, но в первый момент мне захотелось протереть глаза. Передо мной стоял покойный супруг Лилианы Владимировны Вороновой – Константин Леонидович Образцов. Выглядел он как обычно, идеально отглаженный костюм, блестящие ботинки. А вот лицо… С лицом было что то не то. Костик стоял и молчал, я тоже не спешила начать беседу. Покойники начали оживать как то слишком уж часто и непредсказуемо. Интересно, это «муж» или тоже произведение пластической хирургии? – Что ты себе позволяешь, дрянь? – Голос был несомненно Костика, только звучал он совсем не так, как я привыкла слышать в особняке. Пропали просительные, заискивающие нотки, тон был почти грубым. Сейчас передо мной стоял не юродивый подкаблучник, а властный, жестокий даже, преступник. Теперь я сразу поняла, что мне не понравилось в выражении его лица. Глаза! Они стали холодными и пустыми, как будто из них линзы вынули, а за ними – холодное глубокое озеро. – Костик, в тебе артист погибает. Я думала ты тряпка и размазня, а ты вон какой! Орел! – Хватит трепаться, зачем ты это сделала? Чего добиться пытаешься? Мне насолить? – Ага, просто сижу и мечтаю, как бы мне насолить покойному Костеньке? Ты хоть думай, что говоришь то. – Хорошо, у меня на кону деньги, огромные деньги, но у тебя то – жизнь. Я думал, она тебе дороже всех баксов… Чего ты улыбаешься? – Вышел из себя муж. |
