– Ну что, спряталась? – Подал голос Макс. – Теперь, может, представишься?

– В смысле? – Оторопела я. Неужели он потерял память из за этих чертовых уколов. Этого только не хватало.

– Я понимаю, что знакомиться после столь бурно проведенной ночи вроде уже поздновато, но когда то же надо. – Продолжил «брат».

– Я тебя не понимаю… – К чему он клонит? А может, это защитная реакция организма?

– Ну не думаешь же ты, дорогая, что я стал бы заниматься любовью со своей сестрой? Давай уж, представься, наконец, и покончим с формальностями.

– Но я не… – Залепетала я, окончательно сбитая с толку. Если это не потеря памяти, то явно тихое помешательство.

– Да знаю я, что ты не Лили. Сразу понял, как только ты разделась. Я ведь сестренку с десяти лет воспитывал, купал ее, ко врачам водил. У Лилианы, к твоему сведению, шрам от аппендицита был, под левой грудью цепочка родинок в виде полумесяца. Достаточно? Еще она носила пирсинг в соске. Сережку, безусловно, можно убрать, но дырочку не зашьешь. У тебя есть эта дырочка?

Я стояла, как громом пораженная, он понял, что я самозванка и ничего не сказал, заставил меня мучиться неизвестностью. Хорошо смеется тот, кто смеется последним, дорогой! Я уютно уселась в кресле и ответила:

– Ты прав, Максим. Конечно, я не Лилиана. – Он победно ухмыльнулся. – Но я ее родная сестра, близнец. – На лицо Максима набежало слабое темное облачко. Он резко сел и язвительно напомнил.

– Дорогая, ты не забыла, что я сам родной брат Лилианы? Я присутствовал при ее рождении, мне было уже десять лет и я прекрасно помню, что никаких других девочек в это время не рождалось.

– Ну, присутствовать при рождении ты, во всяком случае, не мог. Это знаменательное событие произошло в заштатном роддоме города Семенов. В тот день родились сестры двойняшки. Светлана Владимировна Зиновьева забрала только одну из девочек, а я восемнадцать лет воспитывалась в Доме малютки и детском доме номер два.

– Но зачем она это сделала ? – обескуражено прошептал он.

– Ну, у Светланы были на то важные причины.

– Сдается мне, что ты все придумала, – решительно произнес Максим, сбросив оцепенение, охватившее его при моих заявлениях.

– Пусть придумала, но ты то вроде на умного претендуешь. Может, ты заметил у меня следы пластических операций? Или ты думаешь, что на свете у каждого есть точная копия? Уже два месяца все без исключения принимают меня за сестру. Ни один из знакомых даже не усомнился!

– Я говорил, что почувствовал неладное…

– Ты говорил о характере, но совсем не о внешности.

Максим подавленно молчал. Он, несомненно, понимал справедливость моих слов, но сердце их принимать просто не желало.

– Ты специально выдала себя за Лилиану? Как тебе удалось все это подстроить? Наверное, не обошлось без помощи кого то из близких? – Он засыпал меня вопросами, стараясь не думать о главном, что по видимому мучило его. Родная сестра Лили является и его сестрой тоже!

– Я ничего не подстраивала! Просто поехала отдыхать в Египет по своим собственным документам. На собственные деньги, между прочим.

– Глебова Мария Семеновна…

– Вот именно! Глебова Мария Семеновна! Если бы хоть кто то из Вас поинтересовался этой женщиной, то сразу бы все понял. Но мое сходство с Лили настолько поразительное, что никому и в голову не пришло что то проверять.

– Но почему же ты сама не призналась?

– Я призналась. Но меня окружала кучка идиотов, которая начала твердить о приюте умалишенных, я испугалась и решила подождать более удачного случая для признаний.