– Ты о чем нибудь кроме денег думать можешь?

– В принципе да, но сейчас вроде не о чем.

Я хлопнула дверью и вылетела в коридор. Там я застала Нину.

– Маш, я вам тут пока не нужна. Поеду, квартиру проверю, да на работу нужно заглянуть, как они там… Если Павлик спросит, дашь ему мой телефон, ладно?…

– Так дождись, он, наверное, скоро вернется.

– При вас с Максом он спрашивать не будет, стесняется будто… Я не хочу больше в прислугах.

– Хочешь, я расскажу, что мы подруги?

– Нет, ты же не Машка, ты Лилиана… Да и потом он все равно при Максиме здесь ночевать не останется.

– Так ты совсем уходишь? – Расстроилась я.

– Совсем. Ты не обижайся, если помощь нужна будет, я непременно вернусь. Не сомневайся. Ну, до свидания что ли?

– До скоро. К завершению эта история движется. Вот переведем деньги, с Крутовым покончат, и Маша Глебова снова спокойно заживет в своей квартирке.

– А как же Макс? – Тихо спросила подруга.

– А что Макс? Будет навещать сестричку по дням рождениям. – Мой бодрый тон мог обмануть кого угодно, только не Нину.

– Да, Машунь, возвращайся скорее, нечего голову то несбыточным забивать.

Мы обнялись, я чуть не разревелась, когда за подругой закрылась дверь. В спальне я легла на кровать и с головой накрылась одеялом. Раз уж ночью не удалось нормально поспать, я твердо решила наверстать упущенное днем. Сон не шел. Я насчитала тысячу овец, спела про себя три колыбельных, ничего не помогало. Как легко я раньше засыпала! Там в далекой прошлой жизни мне стоило только коснуться головой наволочки, и глаза слипались сами собой. Как я мечтала о мягкой подушке там, в заштатном ателье, пришивая пятьдесят пятую молнию за день! Мой жесткий матрас по возвращении с работы казался мне райской периной. Теперь же сон превратился в пытку. Ложась в постель, я заранее готовлюсь к длительным и нудным рассуждениям о жизни, все черные мысли вылезают из потаенных щелей и устремляются в мой воспаленный мозг… Нет, права подруга. Пора кончать с этим затянувшимся спектаклем. Что я получила от него? Испорченный отпуск, потерянную работу и настоящее нервное расстройство. Нужно вернуться в свою квартиру и в свою жизнь, забыть все то, что случилось за эти два месяца, стереть из памяти Лили, Костика и Макса. Пусть он живет в своем мире, красивом и далеком… А я люблю смотреть глупые телесериалы, есть эскимо на палочке. Мне доставляет удовольствие самой готовить обед, копаться в секонде и находить редкие, фирменные тряпки. Жить в мире Макса и Лилианы скучно. Люди здесь неискренние, улыбки фальшивые…. Я так и уснула со слезами на глазах.

Во сне мне снилась мама. Я видела ее в мечтах довольно часто. Красивая, добрая она являлась мне тогда, когда ее дочке нужна была забота и нежность. Она, улыбаясь, гладила меня по волосам, шептала ласковые слова, и на сердце становилось легче. Ее теплое дыхание согревало душу. Я обняла ее руку и прижалась мокрой от слез щекой. Как нужна мне была поддержка и сочувствие сейчас, когда даже лучшая подруга меня покинула.

В комнате царил полумрак. Я все еще крепко сжимала мамину руку… Мамину? Я распахнула глаза. Рядом со мной сидел Максим. Одну его руку я крепко прижимала к своей щеке, вторая нежно поглаживала меня по волосам. Мне было так хорошо и спокойно, что не хотелось ни говорить, ни шевелиться. Мы долго сидели так, молча и неподвижно. На улице совсем стемнело.

– Ну что, малыш, как мы будем с тобой жить дальше?

Я не видела его глаз, но помнила их тепло и блеск.

– Как скажешь, милый. – Прошептала я. – Как ты решишь, так и будет.

– Что я могу решить, когда сам не пойму, что дальше делать со своей жизнью… Как это могло случиться со мной? С ума можно сойти! У меня же с восемнадцати лет на женский пол иммунитет выработался… Каких только женщин у меня не было: манекенщицы, актрисы, фотомодели… А угораздило влюбиться в собственную сестру.