– Говорят, что каждый Лик сделан словно из прозрачного стекла, но внутри он постоянно меняется и течет. Это так?

Но гость, видимо, утомился. Он нетерпеливо махнул рукой.

– Почему я, Минос? Из всех богов ты выбрал именно меня. Почему?

Царь помедлил с ответом, словно подбирая нужные слова.

– Мы долго поклонялись тебе, Дионис. Во всех концах моего царства люди обращались к тебе с молитвами, приносили подарки и обильные жертвы…

– Да знаю. А настоящая причина?

Правитель Корика снова помолчал, обменявшись взглядами с магом-жрецом. И лишь потом ответил:

– А настоящая причина заключается в том, повелитель Дионис, что из всех могущественных сил, способных нам помочь, ты откликнулся бы скорее.

– Потому что вы считали, что я слаб?

Неожиданно раздался хруст – резкий, но негромкий, буквально под рукой царя. Звук эхом повторился у самой колонны рядом с троном, которая поддерживала скрестившиеся под потолком каменные арки. Молодой солдат Алекс, как и все остальные в зале, только через несколько мгновений понял, что происходит – виноградные лозы пробились через мощеный каменный пол и обвили колонну до самого потолка.

Алексу почудился птичий щебет, и волосы тронул теплый летний ветерок. И снова стало ясно, что Дионис явился не один. В дальнем конце зала, где света почти не было, обрисовались полупризрачные фигуры его спутников, которые лишь отдаленно напоминали людей. Алекс разглядел одного из сатиров – маленькая верхняя часть туловища, скорее принадлежащая ребенку, но на подбородке курчавилась борода, загибаясь кверху. Да и ниже растительности хватало. Это создание изящно гарцевало на тонких козлиных ногах. Множество невидимых глоток затянуло тонкими, нечеловеческими голосами заздравную песнь под сопровождение свирелей и флейт. Последние подозрения в том, что пришелец может быть мошенником, развеялись перед неопровержимыми доказательствами, известными из волшебных сказок и легенд.

На какое-то мгновение Алекс прозевал слова Диониса, когда он снова заговорил, но успел уловить конец фразы:

– …хватит. Большего вы не заслужили.

И внезапно бог зашелся таким надрывным кашлем, что согнулся почти пополам. Кажется, у Диониса были не в порядке легкие. Царь деликатно не обратил внимания на кашель гостя. Но, несмотря на лозы и сатиров, Минос показывал, что все это его ни капли не впечатляет. В голосе правителя прорезалась привычная царская властность.

– Однажды, – едва ли не нараспев начал он, – когда ты был простым смертным, ты нашел или получил… или даже завоевал Лик Диониса. Это могло произойти год назад, а могло и сто лет…

– Иногда кажется, что тысячу, – прохрипел пришелец, едва справившись с кашлем.

Монарх продолжил рассказ:

– …и ты был настолько храбр или напуган, что примерил его. Лик впитался в твою голову, как и положено Лику, когда его надевает человек. И нечто затаилось у тебя за глазами и ушами. Это нечто было невидимым, словно душа… И как душа и дух твой, оно останется с тобой навсегда, до тех пор… до конца твоей жизни. И пока оно с тобой, ты можешь наслаждаться всей божественной мощью.

Дважды рожденный, казалось, вовсе не обратил внимания на намеки о том, что он мог когда-нибудь испугаться. Тем более что это вовсе не вязалось с его настоящим обликом. Бог только медленно кивнул.

– Наслаждаться, как же! О, как я наслаждаюсь! – Он снова закашлялся, а потом хрипло произнес: – Но ты ничего не сказал о боли.

И пренебрежительно махнул рукой в сторону Креона.

– Скажи, Минос, этот твой советник, стоящий рядом, подлиза и мой жрец… или хоть кто-то из толпы шпионов-магов, которые предпочитают именоваться экспертами по одилической науке, хоть один из них говорил тебе о боли?

Тощий колдун нахмурился, но промолчал.