Неужели она начинает испытывать ответные чувства?

— Думаю, хватит, а то испортишь. Мелани встрепенулась и непонимающе посмотрела на него.

— Что… Что такое?

— Я про твой крем, — сказал он и жестом указал на чашу. — Моя мать постоянно смотрит по телевизору кулинарные передачи. Так что я поневоле тоже кое-чему научился. Если перестараться, то вместо желаемого крема можно получить масло.

— Ах да! — спохватилась Мелани, и ее щеки залил румянец. Она отключила миксер, взяла со стойки лопаточку и стала перекладывать крем в стаканчики с шоколадным муссом. — Я отвлеклась.

Даррел подошел поближе, так что Мелани стала ощущать его теплое и прерывистое дыхание у себя на затылке.

— Так ты говоришь, что я отвлек тебя? — усмехнулся он, хотя ему было отнюдь не до смеха.

— Да. У тебя получается.

— А это хорошо?

Мелани кивнула, не произнеся ни звука. И, прежде чем он задумался над тем, что делает, Даррел нагнулся вперед и поцеловал ее в шею. Под губами он ощутил теплую мягкую кожу. Этот поцелуй привел его в восторг.

Рука Мелани застыла на месте. Но она не пошевелилась. Даррел замер на мгновение, потом отпрянул и выпрямился. Ему хотелось лишь одного: обнять Мелани и продолжать целовать до умопомрачения, но инстинктивно он понимал, что такая спешка ни к чему хорошему не приведет.

— Почему… ты это сделал? — слабым голосом спросила она.

— Потому что очень долго хотел.

— Что? Какие-то шесть дней? — недоуменно спросила она.

— Нет уж, бери больше. Около двадцати лет. — Он прислонился к стойке, слегка отодвинувшись и освободив место. — Помнишь тот случай с Дженни и Леноксом?

— Да, — кивнула Мелани. — Это была настоящая катастрофа. — Она рассмеялась и сложила посуду в мойку. Руки не слушались ее и дрожали, что не укрылось от взгляда Даррела.

— Для тебя — возможно. А мне, признаюсь, было очень хорошо.

— Но мы же едва терпели друг друга, — попыталась спорить с ним Мелани. Она хотела убрать со стола, но Уайт преградил ей дорогу. Она остановилась, и ее глаза сверкнули и расширились.

— Ты была… такой сильной, — тихо произнес он, взяв ее за руку. — Такой уверенной. Я завидовал тебе, но в то же время и боялся до смерти.

— Наверное, ты неправильно меня понял, Даррел, — сказала Мелани, рассмеявшись.

— Может быть, именно ты видишь себя не в том свете. — Он коснулся указательным пальцем ее горла. — Ты гораздо больше и значительнее, чем сама о себе думаешь. И ты заслуживаешь счастья.

Мелани отвела его руку и отвернулась.

— Я и так счастлива, — хмуро ответила она.

— Тогда почему ты так стремишься уехать куда-то? — пожал плечами Даррел. — Знаю по собственному опыту, что манны небесной во Флориде ты не найдешь.

— Но и здесь меня ничто не держит, Даррел, — глотнув, ответила Мелани. — И никто не держит. Мусс нужно поставить в холодильник, — словно спохватившись, добавила она и удалилась.

«День седьмой. Во второй половине дня звонила отцу. Перспективы пока весьма туманные. Первый цикл химиотерапии завершился. Я еще никогда так не стремилась к одиночеству. От отчаяния хочется стукнуть кулаком по стене или побить кого-нибудь. Но кого винить в том, что чужеродные клетки плодятся в теле моего отца, словно термиты, растекающиеся по стволу дерева?

Можно было бы во всем обвинить табачные компании, сигареты которых он курил, но это уже ничего не изменит.