Он взглянул на Синди. Та смотрела на него с тем же нескрываемым обожанием, с каким взирали все женщины, которых он знал раньше. Все, кроме одной-единственной.

Понимая, что ступает на прежний путь и начинает действовать по хорошо знакомому шаблону, Даррел подарил Синди одну из своих самых очаровательных улыбок.

— Конечно, почему бы нет? Ужин — это отличная идея.

Итак, гончий пес вернулся на свою псарню.

Но в этот момент Уайт пребывал во власти не одних только инстинктов.

…Мелани мысленно воздала благодарность Всевышнему, когда Томми Блантон наконец покинул салон. Пусть он и не подверг ее такой же пытке, как Даррела, но одно его присутствие внушало опасение. Без малого два часа он болтался на яхте, подходя то к одному, то к другому участнику и выведывая у них те или иные сведения. Все это, как он объяснил, необходимо, чтобы зритель мог «ощутить жизнь» внутри яхты. Правда, Мелани пока не знала, какое из зол меньше: назойливый репортер или не в меру оживленная координатор социальных программ из местного муниципалитета…

Синди Райт ушла, одарив Даррела на прощание ослепительной улыбкой. До Мелани донеслись обрывки их разговора, но суть она схватила без труда. Нет, Уайт совершенно не изменился. Ни на йоту. А с какой стати она вообразила себе обратное? И стоит ли ей по этому поводу расстраиваться?

Она все еще находится в плену собственной наивности и глупости. Если у мужчины голубые глаза и сексуальный голос, то это еще не повод верить ему. Но почему она каждый раз забывает об этом?

— Уже поздно, — сказал Даррел. — Теперь, когда нас осталось семеро, никому уже не придется проводить ночь на полу.

Роберт с Дианой, весьма довольные этим обстоятельством, устремились в одну из кормовых кают. Мелани видела, что у обоих едва ли не слюнки текут в ожидании долгой и страстной ночи, когда рядом не будет посторонних глаз. Не хватает только плаката с надписью «Не мешать, мы занимаемся любовью», который следовало закрепить снаружи, на двери.

Эрни, пожав плечами, удалился в носовую каюту.

— Там тоже есть телевизор, — проговорил он. — По крайней мере, никому мешать не буду.

Сьюзи с супругом устроились на кожаных диванчиках в кают-компании.

Территория торгового центра погрузилась в сумрак, на многочисленных яхтах и катерах возле пристани зажглись маленькие лампочки.

Оставалась свободной вторая каюта в кормовой части яхты. Ее койка, дополнительно выдвигаемая из ниши, становилась в полтора раза шире остальных спальных мест. Видимо, эта каюта предназначалась для семейной пары — например, из числа гостей будущего владельца.

Смущенно осмотрев каюту, Мелани молча взглянула на подошедшего сзади Даррела. Тот улыбнулся, каюта показалась ему удивительно уютной.

— Ладно, — наконец сказала Мелани. — Я, пожалуй, займу раскладное кресло.

— Не стоит, — ответил он. — В кресле буду спать я. А ты ложись на эту койку. Ее можно дополнительно выдвинуть, чтобы было удобнее.

— Ни один из нас не хочет провести ночь в жестком кресле, — не выдержала Мелани, неловко рассмеявшись.

Даррел молча и неотступно смотрел на нее, словно чего-то выжидая. И у нее разом перехватило дыхание.

— Послушай, — наконец сказал он. — Мы ведь оба взрослые люди. Мы вполне можем разделить с тобой это широкое ложе и вести себя спокойно и цивилизованно, а не так, как наша неуемная молодежь.