Какого черта он тогда согласился поужинать с Синди? Ему не терпится окончательно разрушить свою жизнь? Он хочет унизиться в собственных глазах и в глазах Мелани? Он ведь сам себе не раз признавался в том, что хочет жить так, как жили Гленн с Мэри до ее гибели, как сейчас живут Синди и Бартли, полные забот о своих новорожденных близняшках… То есть он должен взять на себя ответственность, стать надежным и заслуживающим доверия. Но может ли он стать таким человеком, если это не удалось в тот момент, когда Гленн, его старший брат, нуждался в нем больше всего?

Даррел качнул головой, прогоняя навязчивые мысли. Мелани ясно дала ему понять, что в их отношениях нет места для любви. Ладно, он согласен играть по ее правилам.

Он подобрал с пола скомканное одеяло и аккуратно накрыл им Мелани. Та слегка пошевелилась и неожиданно очнулась.

— Что ты здесь делаешь? — хрипло спросила она, но этот естественный вопрос поднял в нем волну желания.

— Мне показалось, что ты замерзла, — тихо ответил Даррел и приподнял для убедительности край одеяла.

— Надо же, — привстав и обхватив колени руками, удивилась Мелани. — Что ж, спасибо.

— Пожалуйста, — сказал он и, поняв, что долго держать одеяло глупо, опустил его на ее ноги. — Вот.

Ее губы скривилась в улыбке. Даррел заметил, что она с каким-то любопытством смотрит на него и как будто хочет что-то сказать. Он вопросительно взглянул на Мелани.

— Знаешь, мне стало вдруг интересно… — тихо проговорила она.

— Что именно? — прищурился Даррел.

— Как можно спать в том кресле? В нем ведь ужасно неудобно… — Она слегка замялась и опустила глаза. — Если пообещаешь хорошо себя вести, — вкрадчиво добавила она, — то так и быть, ложись рядом.

Итак, перед ним стоит дилемма: жесткое, неудобное кресло или настоящая постель под боком у Мелани.

Даррел колебался не дольше секунды.

— Мелани, ты просто богиня! — с нескрываемой радостью проговорил он, ложась с краю.

Погрозив ему пальцем и сверкнув изумрудными глазами, она предупредила:

— Только без рук. И без губ. Не вздумай даже случайно коснуться меня ногой. Договорились?

— Слушаюсь, мэм, — шутливо отсалютовал ей Уайт. — Буду паинькой. — Он лег на спину и застыл. — Но, имей в виду, это относится к нам обоим. Ты, пожалуйста, тоже сдерживайся и не приставай ко мне.

— Что-о? Да как ты смеешь!

— Ну, ты ведь наверняка с ума по мне сходишь, только боишься признаться в этом, — съязвил Даррел.

Сразу успокоившись, она отвернулась, бросив напоследок:

— Поосторожнее, Уайт, ты слишком много о себе понимаешь. — Но в ее голосе не ощущалось никакого раздражения или неприязни.

— Спокойной ночи, — прошептал в ответ он. — Постараюсь тебе присниться.

Мелани тихо рассмеялась и подвинулась ближе к стенке. Ее задравшаяся футболка и высунутая из-под одеяла нога надолго запечатлелись у Даррела в памяти. Он представил, как эта нога небрежно перекидывается через его ногу и Мелани прижимается к его груди, раскрывая для поцелуя свои чувственные губы, которые потом прикасаются к его шее, груди, животу и повсюду оставляют сладостные покалывания…

Из соседней каюты донесся приглушенный стон. Даррел посильнее вдавил голову в подушку. Но звуки становились громче и отчетливее. О Боже, Роберт с Дианой, похоже, никого не стесняются!

Потом он услышал ритмичное поскрипывание. И снова стоны, хрипы, вскрикивания.