— Верно, ты не умирала, но причина, по которой ты здесь находишься, тебе известна, — уже спокойно ответил тот, но в голосе его отчётливо слышался металл.

— Это наказание Афины?

— Да как ты смеешь произносить её имя после того как так подвела её! — тут же оглушительно закричал бог.

— Подвела?… — непонимающе спросила она.

— Тебя предупреждали, что вмешиваться в судьбу нельзя? Сколько раз тебе Афина говорила, чтобы ты занималась мужем и сыном, и оставила Алкмену в покое? И чего ты добилась? Гнева мойр? — кричал Аид и как будто увеличивался в размере, а его страшный голос как раскат грома проносился по всему лагерю мёртвых.

— Я… я всё могу исправить…

— Ты! Больше ничего не можешь! Тебя больше нет! И не смей волновать этот лагерь своими выходками, иначе отправишься в Тартар! Всё понятно?

— Да, — тихо произнесла Лина.

— И зачем я только согласился взять тебя, ведь знал, что ты та ещё заноза… — пробурчал себе под нос Аид и пропал, оставив после себя звенящую тишину. А Лина стояла посредине поляны и не знала что делать. Это был конец, и выхода не было видно…

— Прости, это я виноват, — подошёл Тигран и протянул руку, чтобы коснуться девушки, но она резко увернулась от него и очень быстро ушла в сторону солдатских палаток, виднеющихся неподалёку.

"Тебя больше нет, тебя больше нет — проносилось в её голове. — Больше ничего не исправить, и во всём виновата только я… я одна".

Маленькие серые навесы тянулись бесконечной вереницей, уходящей к чёрному горизонту, и бесчисленное количество солдат отдыхали тут от суматошной жизни. Все они с опаской смотрели на странную гостью и боялись даже приближаться к ней. Крик разгневанного бога слышали все без исключения, но кем была эта странная женщина, по-прежнему оставалось загадкой.

Лина добрела до каких-то странных непонятно откуда тут взявшихся серых деревьев, стоявших небольшим редким лесом, на которых даже листья были безжизненными, села на землю и расплакалась. Сдерживать слёзы не было ни сил, ни желания.

— Простите меня, простите, — еле слышно шептала она.

Деметрий стоял немного в стороне и молча смотрел на Лину. Всё что она говорила правда, невероятно… Она действительно жена Максимилиана, и не просто жена, Лина ещё сильный воин, была… была женой и сильным воином. Но её больше нет. Неужели это наказание, за то, что она хотела спасти жизнь Алкмене?

— Лина? — тихо позвал он её и подошёл вплотную, но девушка не обращала на него внимания, а только тихо всхлипывала, стараясь не поднимать головы и не показывать своих слёз. — Лина, посмотри на меня, — уже более настойчиво потребовал он, и в его голосе появились властные нотки.

— Деметрий, пожалуйста, оставьте меня, — тихо сказала она, отворачиваясь от мужчины. — Я вас больше не побеспокою.

— Возьми себя в руки, ты ведёшь себя неподобающе жене царя, — произнёс мужчина, и Лина подняла на него заплаканные глаза.

— Жене царя? Вы издеваетесь надомной? — прошептала она. — Я больше не жена ему, он не помнит меня. Его постель согревает гетера, а сын мой никогда не рождался. Это конец.

— Лина, такая слабость непростительна, — холодно ответил Деметрий.

— Можете меня наказать за это, а сейчас я хочу побыть одна.

— Хорошо Лина, хорошо…

Деметрий развернулся и направился обратно к генеральским шатрам. Он не мог даже представить, что чувствовала эта женщина, никто не мог. Да, разумеется, практически каждый, кто попадал в этот лагерь, тяжело переживал свою смерть, отказывался верить, а потом бесчисленное количество времени проводил у деревянного причала, и наблюдал за своими семьями, за жизнью… но такую боль, такое горе и отчаяние, которое отражалось в глазах этой женщины, он видел впервые.