— Я… я не понимаю, Афина. Скажи, где она? Почему ты говоришь мне всё это? — спросил Максимилиан слишком резко, чем следовало бы. Но увидев всего лишь отрывки другого мира, он почувствовал, насколько нынешняя жизнь ущербна. И он наконец-то понял… понял чего душе не хватает, почему наложницы и гетера не радуют, что терзает сердце. Он ждал её, и в ожидании её рук ныло всё тело. Эту девушку Максимилиан видел впервые, и хотя Афина сказала, что она его жена, он не знал её, не знал, но чувствовал, что она нужна. Нужна как воздух.

— Сейчас она в царстве Аида и я не могу спуститься туда за ней.

— Она умерла? — обречённо спросил Максимилиан.

— Нет, она не умирала, и поэтому ты можешь забрать Лину оттуда, — произнесла она, и Максимилиан открыл рот от изумления. Забрать из Аида?

— Ты готов спуститься в царство мёртвых и вызволить свою жену? — очень строго спросила она.

— Да, готов, — уверенно ответил Максимилиан. — Когда мне следует отправиться?

— Подожди полководец, не спеши, — улыбнулась Афина, явно довольная ответом полководца, и как будто облегчённо вздохнула. Хотя наверно показалось. — Сперва я попробую договориться с мойрами. Забрать Лину недостаточно, её нужно вернуть в этот мир, а это будет посложней, чем пройти мимо Кербера, охраняющего вход в царство Аида.

— Афина, — окликнул Максимилиан богиню, заметив, что она собралась уходить. — А мне что делать?

— Иди, отдыхай полководец, ты очень устал, — покровительственно улыбнулась она, и в комнате стало светлей от её улыбки. — И я тебе советую с Мильто не встречаться, Лина наверняка наблюдает за тобой, и ты делаешь ей больно, — произнесла Афина и исчезла.

А Максимилиан остался стоять в пустой комнате и пытался осмыслить произошедшее.

У него была жена, прекрасная девушка с голубыми глазами и волосами цвета солнца, и сын… маленький сын. На вид ему было не больше двух лет, совсем маленький.

— … медленно, злобно осматривая своего противника и с силой хлеща себя хвостом по бокам, из пещеры вышел огромных размеров лев, — громко рассказывала Лина одну из своих самых любимых легенд. — Тот час же три стрелы Геракла пропели в воздухе, но отскочили от твердой, как бронзовый панцирь шкуры чудовища. Лев зарычал, возмущаясь такой наглости человека, присел, готовясь к смертельному прыжку, но сын Зевса успел опередить его. Как молния мелькнула тяжелая дубинка в руках Геракла, и её сокрушительный удар пришелся прямо в голову страшного зверя! — произнесла девушка, махнула рукой, разя невидимого противника, и грозно топнула ногой, наглядно показывая, насколько грозным был противник.

Её звонкий голос разносился по всему лагерю словно колокольчик, и казалось, все в лагере собрались послушать удивительный рассказ странной женщины, взявшейся из ниоткуда. Хотя и держались на расстоянии, опасаясь пересекать невидимую черту, между палатками простых солдат и шатрами главнокомандующих.

— С криком разбегались люди при виде Геракла с оскаленной львиной пастью на голове. Он надел шкуру зверя на себя, и теперь пугал всех вокруг ею. А трусливый царь Эврисфей, забившись в дальний угол тронного зала, кричал: "Уходи! Уходи! И впредь не смей приближаться к моему дворцу! Мои приказания тебе будет передавать глашатай!" — произнесла Лина, заканчивая свой рассказ, и низко поклонилась Деметрию, который сидел с широкой улыбкой на устах и радовался как дитя.

— Лина, это чудесно! — громко рассмеялся он, чем напомнил ей Агатона.