— К кому же? — спросил Уилл.

— К профессору Данфорту, — ответил Дрейк. — Его специальность — оборонная электроника. Он проектировал низкочастотные радары, предохранители для ядерных ракет и тому подобное. А теперь вынужден сидеть без дела… ну, не совсем без дела, конечно. Профессор — самый умный человек из всех, кого я знаю. Настоящий гений. — Дрейк указал на крайнее здание в ряду тесно стоящих домиков. — Нам туда.

Пока Честер парковал «лендровер», Уилл поглядел на довольно элегантный коттедж с горшками красных и жёлтых примул, висящими у двери и окон.

— Дашь какие-нибудь ценные указания, как с ним общаться? — спросил Честер, когда они вышли из машины и направились к дому.

— Пожалуй, нет. Он — довольно безобидный человек, только не выносит, когда к нему прикасаются. Боится подхватить микробы, — ответил Дрейк. Он подошёл к двери и приложил ладонь к какой-то стеклянной панели на ней. Раздалось несколько щелчков — замок автоматически открылся, и дверь распахнулась.

Ярко освещённая комната представляла собой полную противоположность жилищу Суини. Здесь было сухо и тепло, на стенах, выкрашенных в тёмно-жёлтый цвет, висели аляповатые акварели с сельскими видами. На каминной доске красовалось ещё несколько картин, а мебель георгианской эпохи была отполирована до блеска.

С кресла поднялся невысокий человек в скромном, но опрятном костюме: красно-коричневый жилет и желтовато-коричневые брюки. На нём были очки с толстыми стёклами. До появления гостей он при свете из окна работал с каким-то предметом, но теперь положил его на стол и направился к Дрейку. Профессор сильно сутулился, а его движения чем-то напоминали птичьи. В целом он походил на чудаковатого пожилого дядюшку, какие есть едва ли не в каждой семье.

Рядом с крошечным профессором Дрейк казался настоящим великаном.

— Столько лет прошло, а твой сканер по-прежнему идеально работает, — заметил Дрейк и выставил перед собой раскрытую ладонь: как будто в особом приветственном жесте, принятом только у них двоих. — И ты не удалил мой отпечаток из базы данных.

— Разумеется. В отличие от твоего отца, я никогда не думал, что с тобой приключилось несчастье. Я знал, что рано или поздно ты вернёшься, — сказал Данфорт и с усмешкой прибавил: — Дьявол своих бережёт. — Он повернулся к ребятам. — А это, значит, мальчики, о которых он мне говорил… Перри, я имею в виду, а не дьявол; впрочем, иногда я подозреваю, что они — одно и то же лицо.

Профессор принялся внимательно рассматривать Уилла через толстые линзы очков.

— Альбинизм… соответственно, ты Уилл Берроуз… да… — И он, глядя куда-то сквозь него, продекламировал: — «Глава его и волосы белы, как белая волна, как снег; и очи его, как пламень огненный». — Затем Данфорт снова сосредоточился на изучении Уилла. — Альбинизм… также ахромия, ахромазия и ахроматоз. Приблизительно один случай на семнадцать тысяч; наследственное отклонение, вызванное генетической мутацией, — в завершение речи изрёк он.

— Э-э-э… Здравствуйте, — пробормотал немало обескураженный таким интересом к своей персоне Уилл, когда профессор наконец замолчал. Парень машинально протянул ему руку, но Данфорт тут же отступил на шаг, бурча что-то вроде: «Скорлупа… хочет разбить мне скорлупу». Потом профессор откашлялся и переключился на Честера.

— А ты, значит, Ролс. Чудесно, чудесно.

Злясь на себя за то, что забыл предупреждение Дрейка насчёт профессора и его неприязни физического контакта, Уилл принялся разглядывать предмет, над которым работал Данфорт, когда они вошли.