По вечерам за столом я наблюдаю украдкой, как смотрит на нее отец: взгляд его недоверчив и нежен, полон надежды и беспокойства, будто все происходящее висит на волоске.

27

Есть в жизни одна очень неприятная штука, с которой невозможно справиться: мы не можем перестать думать. Маленькой я каждый вечер, лежа в постели, тренировалась, стараясь добиться в голове абсолютной пустоты. Я выставляла вон все мысли, одну за другой, еще до того, как они обретали словесные очертания, я вырывала их с корнем, давила в зародыше, но все время сталкивалась с очевидностью: думать о том, чтобы перестать думать, — это все равно думать. И тут уж ничего не поделаешь.

Как-то раз я заговорила об этом с Но — в надежде, что уж она-то, после всего пережитого, могла бы найти выход, какое-нибудь решение этой проблемы, однако она лишь посмотрела насмешливо:

— Ты никогда не перестаешь?

— Перестаю что?

— Шариками вертеть?

— Так я тебе как раз и говорю, что если вдуматься, то это совершенно невозможно.

— Возможно, когда спишь.

— Когда спишь — да. А с другой стороны, ты видишь сны…

— Ну не знаю, попробуй делать как я, я никогда не вижу снов, это вредно для здоровья.

Она не находит странным то, что я собираю упаковки от готовых блюд, коллекционирую ярлычки от одежды, сравниваю длину рулона туалетной бумаги разных марок. С полуулыбкой она наблюдает, как я измеряю, сортирую, классифицирую, наблюдает безо всякой иронии. Сидя рядом с ней, я вырезаю слова из газет, чтобы наклеить их в свою тетрадь, Но спрашивает, не достаточно ли мне тех, что уже есть, интересуется, зачем мне это, помогает искать в словаре, я вижу, что ей это нравится, — достаточно посмотреть, с каким видом она диктует мне определение своим немного сиплым голосом. Каждое слово она произносит раздельно, точно школьная учительница, предельно серьезно и все такое. Однажды она помогала мне вырезать геометрические фигуры для лицея, она действительно старалась, сжала губы, чтобы я не отвлекала ее своей болтовней, боялась напутать и ошибиться, казалось, для нее очень важно все сделать безупречно, с точностью до миллиметра, и, когда мы все закончили, я с шутливой торжественностью поздравила Но. Больше всего же ей нравится помогать мне с английским. Как-то надо было заучить диалог между Джейн и Питером на тему экологии, и я не решилась сказать, что мне достаточно прочесть его раз или два, чтобы запомнить, — Но очень хотела быть за Питера. Со смешным до смерти французским акцентом она раз десять повторяла worldwide, пока не получилось более-менее сносно, но мы так хохотали, что так и не смогли добраться до конца.

Если я занята, Но ничего не делает. Это, наверное, единственное, что напоминает мне, откуда она «родом», — странная способность приткнуть себя куда-нибудь, точно неодушевленный предмет, и просто ждать, когда пройдет время или случится нечто, что выведет ее из этого состояния, взгляд ее при этом отстраненный, словно все, что ее окружает, по большому счету не имеет значения, словно все вокруг временно и непрочно.

Я выхожу с ней на балкон, когда она курит. Мы разговариваем, глядя на зажигающиеся окна, на очертания крыш, на силуэты людей в их кухнях. Я пытаюсь выспросить ее о Лоисе, ее возлюбленном, Но отвечает, что он уехал в Ирландию, но когда-нибудь, когда у нее заведутся деньги и новый зуб, она обязательно поедет к нему.