Нет, все далеко не так просто, как ты пытаешься представить, возразил противный голосок. Тебе хочется не только смотреть, но и потрогать. Ты сгораешь от желания узнать, каков граф Уэндейлский в постели. Ты бы с радостью забралась с ним под одеяло, если бы...

— Довольно! — забывшись, произнесла Луси вслух.

— Прошу прощения? — повернулся к ней тот, кто в эту минуту занимал ее мысли.

От неожиданности Луси споткнулась и едва удержалась на ногах.

— Нет, ничего. Это я просто так... Разговариваю сама с собой, — смущенно пробормотала она.

Знал бы Маккинли, какие мысли роятся в ее голове!

— И часто это с вами бывает? — поинтересовался он, и его красивые губы снова тронула едва заметная улыбка.

Завидев ее, Луси пожалела, что он не остался равнодушным к ее заявлению, потому что сердце у нее забилось как сумасшедшее.

— Частенько, — призналась она, усилием воли заставив себя вернуться к теме разговора. — Можно сказать, постоянно. Я была единственным ребенком в семье, а такие дети нередко разговаривают сами с собой или даже с какой-нибудь вещью. К примеру, я беседовала со шваброй.

— Со шваброй? — переспросил Патрик и неожиданно весело рассмеялся.

Луси скрипнула зубами, с трудом отведя взгляд от его лица, совершенно преобразившегося в это мгновение и ставшего неимоверно притягательным.

— Но почему именно со шваброй? — не унимался Маккинли. — Почему не с куклой или с плюшевым мишкой?

— Это трудно объяснить. Швабра не являлась для меня другой персоной или воображаемым приятелем. Она была словно мной самой. Вернее, моим вторым «я». Скрытой частью меня.

— Звучит довольно забавно, — заметил Патрик, еще больше замедляя шаг. — И что же, вы до сих пор беседуете со швабрами?

— Нет, перестала примерно лет в восемнадцать.

— С вами что-то случилось?

— Я уехала из дому, чтобы поступить в художественный колледж. Не думаю, чтобы моим приятельницам, с которыми я делила жилье, понравились бы мои причуды. К ним относилась спокойно лишь моя мать. С тех пор подобные беседы происходят безмолвно, в моей голове.

Граф пристально посмотрел на Луси.

— Но вы по-прежнему продолжаете разговаривать сами с собой?

— Сейчас уже не так часто. — Луси пожала плечами, тут же припомнив, что в ее голове только что состоялся весьма оживленный диалог.

— Вы кому-нибудь рассказывали об этом?

— Конечно нет!

— Даже вашему жениху?

Луси замялась, не зная, что ответить.

— Ведь это кольцо, что надето на вашем пальце, означает, что вы обручены? — настойчиво поинтересовался Маккинли.

— Да, — решительно кивнула Луси.

Во время полета она спокойно поразмыслила и пришла к заключению, что была не права, придав такое значение размолвке, случившейся у них с Фредом перед ее отъездом. Разумеется, она по-прежнему любит его и собирается стать его женой. Но... волнение, порожденное близким присутствием Патрика Маккинли, беспокоило ее. Разве возможно, чтобы, любя Фреда, она испытывала влечение к графу Уэндейлскому?

Возможно, потому что это не любовь, подсказала прагматическая сторона ее характера. Это всего лишь физическое влечение. Граф чрезвычайно притягателен!

Последнее соображение несколько утешило Луси. Конечно же, любая женщина подтвердит, что Патрик Маккинли является очень привлекательным человеком. В нем словно воплотились извечные женские фантазии, рисующие образ идеального мужчины — красивого, богатого, загадочного... Нет, оборвала Луси течение своих мыслей, так нельзя! Я несправедлива к Фреду!

— Вы угадали, — вздохнула она. — Я действительно ничего не говорила жениху о некоторых своих привычках, потому что он считает меня здравомыслящей и уравновешенной женщиной.