Незадолго до посадки самолета Луси побывала в дамской комнате, где постаралась привести себя в порядок, чтобы спуститься с трапа в приличном виде. Но, несмотря на подновленный макияж, она была бледнее, чем обычно, а ее пышные кудри обвисли и казались влажными. Кроме того, под ее огромными и очень выразительными зелеными глазами залегли темные тени.

К счастью, джинсы Луси перенесли полет лучше, чем, если бы вместо них, к примеру, было платье или юбка. А ее любимый замшевый жакет успешно скрывал помявшуюся за время путешествия блузку. И все же, невзирая ни на что, Луси не покидало ощущение, что она одета небрежно.

Пристальный, изучающий взгляд шофера вызывал у нее раздражение. К счастью, тот вскоре поставил плакат на пол у ближайшей стены и протянул Луси руку, хотя на его лице по-прежнему не было и следа улыбки.

— Здравствуйте, мисс Крептон. Надеюсь, полет прошел хорошо? Я Патрик Маккинли. — Рука, сжавшая пальцы Луси, была крепкой и прохладной. — Мой шофер вчера подвернул ногу, поэтому я встречаю вас вместо него. Он ждет нас в машине.

Луси удивленно моргнула. Это и есть граф Маккинли? Дядюшка больного мальчика по имени Кен?

В первое мгновение она едва удержалась от того, чтобы не рассмеяться. Неудивительно, что он не похож на шофера. Но еще в большей степени этот человек не соответствовал образу графа, который рисовало воображение Луси. Она представляла себе Патрика Маккинли пожилым седовласым джентльменом с пышными усами, опирающимся при ходьбе на палку. А у его ног обязательно должна была находиться шотландская овчарка.

— Это очень любезно с вашей стороны, — ответила Луси, усилием воли прогоняя с лица усмешку и стараясь изобразить на нем вежливое выражение.

Она преуспела в этом, но граф Маккинли все же успел заметить смену выражений на ее лице. Его прямые темные брови сошлись у переносицы, и на мгновение Луси показалось, что он сейчас спросит, чем вызвана ее веселость. Но Патрик Маккинли, слегка пожав плечами, снял с тележки ее чемодан и поставил его у своих ног.

— Это все? — поинтересовался он.

— Да, все, — подтвердила Луси, радуясь тому, что в последний момент решила ограничиться лишь самыми необходимыми вещами.

Поначалу она собиралась везти гораздо больше поклажи, но, увидев неприкрытое изумление на лице Фреда, передумала и избавилась от всего лишнего. Сейчас с ней был лишь один элегантный коричневый чемодан из натуральной кожи, который она приобрела в расположенном поблизости от ее дома универмаге во время рождественской распродажи. Кроме того, на плече Луси висела довольно вместительная дамская сумка, плотно набитая всем тем, что могло понадобиться в дороге.

— Вижу, вы любите путешествовать налегке, мисс Крептон, — продолжил Маккинли.

Луси поперхнулась, мучимая желанием рассмеяться. Граф явно не заметил, как сильно оттягивает ей плечо нагруженная всякой всячиной сумка, иначе он не делал бы таких поспешных выводов. Однако и на этот раз Луси удалось сдержать смех, и вместо этого она лишь улыбнулась.

— Прошу вас, называйте меня просто Лу!

Тут не мог не улыбнуться Маккинли. Впрочем, улыбкой это можно было назвать с известной долей воображения, потому что уголки его красиво очерченных губ только слегка приподнялись.

— Американцы быстро отказываются от соблюдения формальностей, не так ли?

— Да, мы не большие приверженцы всех этих церемоний, — согласилась Луси.

Вместе с тем она невольно задалась вопросом, уж не шокирован ли ненароком граф. Ей почудился оттенок сарказма в голосе Маккинли, словно он не очень-то одобрял столь упрощенную форму отношений.

Подобие улыбки на его лице исчезло так же быстро, как и появилось. Вероятно, в повседневной жизни Маккинли придерживается того же формализма, как и в письме, решила Луси. Но если эпистола графа показалась ей довольно милой, то его манеры вызывали не столь приятные чувства.