Луси едва не расплакалась, услыхав, как шестилетний мальчик успокаивает ее, взрослую женщину. Должно быть, вся перенесенная за последнее время боль заставила Кена повзрослеть раньше времени.

— Мне кажется, что я волнуюсь больше, чем ты, — призналась Луси.

Кен весело рассмеялся.

— Дядя Падди, ты слышишь? Луси думает, что я ничего не боюсь! На самом деле я поначалу всегда плакал, когда меня кололи иголками, — повернулся он к Луси. — Я их терпеть не могу, эти иголки! — доверительно прошептал малыш.

— Еще бы! — подмигнула ему Луси. — Кому может понравиться, когда в него втыкают длиннющую иглу! — Она состроила гримасу отвращения. — Даже думать об этом не хочется.

Кен фыркнул со смеху.

— Ты такая забавная! И так смешно разговариваешь!

Очевидно, мальчик имеет в виду ее американский акцент. А она-то думала, что ее выговор ничем не отличается от местного!

— Но мне нравится, — поспешил заверить ее Кен. — И ты сама тоже мне нравишься. Луси очень красивая, правда, дядя Падди?

Появление медсестры, зашедшей проведать Кена, позволило Маккинли не отвечать племяннику. Вместе с тем Луси пришлось наконец повернуться к той, на ком он намеревается жениться.

Собравшись с силами, она поднялась с края постели, на которой сидела, беседуя с Кеном, и взглянула на будущих супругов. Первое, что бросилось ей в глаза, была рука Патрика, обвивающая талию леди Мейды.

На этот раз невеста Патрика показалась Луси еще прекраснее. На ней были простые светлые брюки и легкая трикотажная кофточка, но при этом в ней все дышало такой элегантностью, которую не купишь ни за какие деньги. В этой девушке чувствовался стиль, воспитываемый с детства. Осанка леди Мейды, несомненно, была наследственной, как и гордая манера держать голову. Словом, невеста графа Уэндейлского была настоящей леди.

— Очень рада познакомиться с вами, — сказала леди Мейда, когда Патрик представил девушек друг другу. — Я считаю, что вы оказываете Кении большую помощь. Он такой славный малыш! Жаль, что меня не будет здесь завтра, но ничего не поделаешь. Я еще вчера должна была вылететь в Грецию на свадьбу одной из своих многочисленных кузин, но задержалась, потому что платье еще не было готово. Я ведь должна быть свидетельницей со стороны невесты, — пояснила она. — Сюда я заехала по пути в аэропорт. Вообще-то мне уже пора. — Мейда повернулась к Патрику. — Только не говори, что поедешь меня провожать. Я заказала такси и прекрасно доберусь сама. Твое присутствие гораздо более необходимо здесь, — настойчиво произнесла она, бегло улыбнувшись Луси.

Та ответила вежливой улыбкой, которую сама сочла верхом лицемерия. Ну почему невеста Патрика оказалась такой милой девушкой, что к ней невозможно испытывать какие-либо отрицательные чувства? Уж лучше бы она была высокомерной великосветской красавицей, от которой веет ледяным холодом и которую легко презирать.

— Мне не очень хочется отправляться на эту свадьбу, — продолжила леди Мейда. — Особенно когда я вспоминаю, что мне придется надеть это ужасное платье. Кузина настояла на том, чтобы оно было красного цвета. Представляешь меня в красном? — Она вновь взглянула на Патрика.

— Тебе идет любой цвет, дорогая, — улыбнулся тот.

Мейда подарила ему в ответ такой восхищенный взгляд, что Луси едва не разрыдалась. Ей стало ясно, что эта девушка не просто влюблена в Патрика — она обожает его!

Маккинли ответил Мейде не менее влюбленным взглядом. Стоя рядом друг с другом, они представляли собой превосходную пару: она нежная, хрупкая и светловолосая, а он высокий, сильный и темный.