Часам к одиннадцати, когда Кен уже лежал в постели и Луси пожелала ему спокойной ночи, ее чувства пребывали в полном беспорядке. Она устала противиться одновременно нервному напряжению и страстному желанию. Желудок ее сжимался, ладони были холодными, а тело горело.

Едва оказавшись в своей роскошной комнате, Луси направилась в ванную и вскоре уже лежала в теплой воде, пытаясь справиться с неприятной мелкой дрожью. Здесь на нее с новой силой нахлынули сомнения. Не собирается ли она совершить ужасную глупость? Подумать только, докатиться до того, что пообещать Патрику прийти ночью в его спальню, как будто она какая-нибудь... шлюха!

Хотя, с другой стороны, Луси даже хотелось быть шлюхой, чтобы иметь достаточный опыт в постели. Потому что с Фредом она просто ложилась на спину и предоставляла ему делать все остальное, а сама только стонала от удовольствия. До романа с Фредом у Луси не было большого сексуального опыта. Некоторое время — весьма непродолжительное — она встречалась сначала с одним парнем, потом с другим, но обоих не интересовало ничего, кроме быстрого достижения собственного удовлетворения. Они не просили Луси ни о чем, разве что только чтобы она не останавливала их.

А Патрик?! О, Патрик совсем другое дело! Он непременно захочет, чтобы женщина проявила в постели все свои таланты. Но его ожиданиям сегодня не суждено оправдаться, потому что вместо опытной в любовных делах партнерши с ним будет она, Луси! То-то он разочаруется...

Так и не справившись с дрожью, Луси вышла из ванной. Близилась полночь, и больше нельзя было тянуть время. Она уже была готова — чистая, надушенная и дрожащая от страха и возбуждения под легким ночным одеянием. На Луси была атласная ночная сорочка нежного салатного цвета и длинный халат в тон. Все это делало ее очень соблазнительной. Волосы она подняла, небрежно заколов на затылке. Поступила она так в основном из-за того, что подсознательно противилась одной из своих фантазий: ее роскошные каштановые локоны живописно лежат на подушке Патрика.

Свою комнату Луси покинула, движимая одной лишь гордостью. Она ни за что не могла допустить, чтобы Патрик сам явился к ней и устроил сцену у двери.

Прогулка по длинным коридорам к тому крылу здания, где находились его апартаменты, не заняла много времени. Вскоре Луси уже стояла у заветной двери. Но не успела она тронуть дверную ручку, как Патрик сам распахнул дверь настежь, словно какое-то шестое чувство подсказало ему, что та, кого он ждет, уже здесь.

— Почему тебя так долго не было? — резко спросил он, хватая Луси за руку и втаскивая в комнату.

В следующую секунду он уже запирал дверь на ключ.

Несмотря на волнение, Луси обратила внимание на то, что, хотя свет выключен, в комнате довольно светло. Осмотревшись, она увидела, что на одном из огромных окон раздвинуты шторы и в комнату льется серебристый лунный свет.

Патрик был одет в шелковый халат, пояс которого был небрежно завязан, как если бы в течение последнего времени его многократно развязывали и вновь завязывали. Отметив про себя это обстоятельство, Луси испытала облегчение. Патрик волновался, ожидая ее, а это означает, что он тоже не привык к тайным ночным свиданиям.

И вдруг Луси почувствовала, что больше не может ждать. С ее губ сорвался легкий стон самоотречения, и она обвила шею Патрика руками, подставив губы для поцелуя.

Он тотчас прильнул к ним — сначала жадно, словно давая волю давно сдерживаемой страсти, а потом действуя все нежнее и нежнее.