* * *

Донжон, Киев

Растерянный Витя изложил ситуацию Алику. Как это часто с ними случалось, близнецы поняли друг друга, просто переглянувшись.

Витя любил Дженис как сестру. Он и сам не знал, почему привязался к ней больше, чем к остальным. Они провели немало хакерских операций вместе, он часто помогал ей в расследованиях и не без гордости читал ее сенсационные статьи. Он восхищался ее отвагой и стойкостью, ее характером и умением радоваться, ее профессионализмом, удивительным образом уживавшимся с веселым хаосом, в который она превращала свою жизнь. Витя был встревожен по двум причинам: из-за того, что его подруга оказалась в опасности, и из-за того, что ее голос звучал так непривычно, выдавая страх. Дженис была непохожа на себя. Видимо, работа, превратившаяся в каждодневное сражение, судебный процесс, на который уходили все силы вот уже месяцы, преследования со стороны британского миллиардера, вознамерившегося заставить ее замолчать, вымотали ее куда больше, чем он предполагал. Он костерил себя за то, что не пришел к ней на помощь раньше, чем она, как загнанный зверь, оказалась перед этим детским садом в незнакомом городе.

– У нас есть кто-то в Вильнюсе? – спросил он у Алика.

– Хочешь сказать, какой-нибудь проходимец, с которым мы имели дело?

– Ну да, что-то в этом роде.

– Я мог бы позвонить Йонасу, он неплохой хакер, но, кажется, якшается с подозрительной группой.

– Если у него есть колеса, плевать я хотел на круг его общения. Только сначала мне нужно кое-что проверить.

– Я этим уже занимаюсь, старина, – откликнулся Алик. – Я только что написал Екатерине.

Алик обратился к Екатерине, потому что минувшей ночью она в совершенстве овладела искусством взлома камер наблюдения… Шестое чувство брата обычно не ошибается, им нужно поскорее во всем разобраться.

* * *

С крыльца детского сада спускалась вереница детей. Женщина, с которой беседовала Дженис, снова подошла к ней.

– У вас все в порядке? Вы такая бледная. Идите поскорее внутрь, а то простудитесь. Вот увидите, под своей броней госпожа Петраускас мягкая, как булочка.

Попрощавшись, женщина взяла сына за руку и пошла к своему внедорожнику. Дженис проводила ее взглядом. Улица пустела.

За годы работы журналисткой ей случалось играть сложные роли, но чтобы такой закоренелой холостячке, как она, изображать молодую мать, которая собирается записать дочь в местный детский сад, потому что ее мужа перевели в Вильнюс… Такого с ней еще не бывало.

* * *

Лондон

Корделия закрылась у себя в кабинете, сосредоточившись на подготовке к операции. Она дополнила список частных транспортных компаний и узнала имена их владельцев. К полудню она узнала о них достаточно, чтобы, когда придет время, получить от них то, что ей нужно. Матео поручил ей найти места, которые вряд ли вызовут интерес у спецслужб Беларуси, незаметные и не привлекающие внимания. Она отыскала пять техучилищ, разбросанных по Минску и закрытых по воскресеньям, центр утилизации отходов в западном пригороде и заброшенные склады в десяти километрах оттуда. Выписывая координаты зон отдыха и придорожных кафе, популярных у дальнобойщиков на автомагистрали М7, связывающей Минск с Вильнюсом, она получила сообщение из Университета Осло: у Екатерины осталось всего пятнадцать минут до очередной лекции, она не успеет выполнить Витину просьбу.

– Взломать систему видеонаблюдения Шнипишкеса, – проворчала Корделия. – А еще что?! Ты хоть представляешь, сколько всего мне нужно сделать до завтра? Если мне удастся урвать хоть два часа сна сегодня ночью, это будет чудо!

– Я помогу тебе, как только вернусь домой, обещаю, – заверила ее Екатерина. – Но, если я правильно поняла сообщение братьев, Дженис в опасности.