Абсолютно. Тогда почему она неожиданно так покраснела, что, казалось, лицо вот-вот вспыхнет пламенем?

И она решительно начала подниматься. Когда их губы разъединились, Энди шепнул: «Нет, еще немножко» — и обхватил ее рукой.

Ее грудь теперь висела в воздухе, достаточно высоко, чтобы не лежать на его теле, хотя сосок все еще слегка давил через рубашку на его грудь.

— Отпусти, — шепнула она.

— Еще чуточку, — жалобно попросил он.

— Папа может войти, и если он подумает, что мы занимаемся глупостями, пиши пропало. Ты ведь хочешь поехать к нам и жить с нами?

У Энди глаза округлились от изумления.

— Да. А ты думаешь, мне можно?

— Будет нельзя, если папе покажется, что ты хочешь меня... «джиги-джиги», как ты любишь выражаться.

На этот раз пришел черед краснеть Энди.

— О чем, между прочим, не может быть и речи, — строго сказала она. — А теперь отпусти.

Энди убрал руку, и Джоуди выпрямилась. Когда она начала поворачиваться, мальчишка подогнул колени. Получилось что-то вроде небольшой палатки, прикрывавшей его ниже пояса.

Джоуди бросила испуганный взгляд на окно. Слава Богу, никто не подглядывал.

Прижимая подушку Энди к бедрам, Джоуди встала и стала пятиться от кровати.

— Где мой халат? — спросила она, вступая в туфли.

— А мне что надевать?

— Что ты с ним сделал?

— Он здесь. — Энди перекатился на другую сторону кровати, извиваясь, продвинулся к краю матраца и опустил руку. Затем взмахнул рукой, и из-под кровати вспорхнул в воздух халат. В нужный момент Энди разжал руку, и халат полетел в ее сторону, трепеща и планируя вниз.

А Джоуди бросила ему в лицо подушку.

В его смеющееся лицо.

И поймала халат.

— Спасибо, — поблагодарила она.

— И тебе спасибо.

Отвернувшись от мальчика, Джоуди накинула на плечи халат и стала искать рукава. И лишь после того, как были надежно запахнуты полы и затянут пояс, она снова повернулась к нему лицом.

— Чао, бамбино, — произнесла она, игриво пригрозив пальчиком.

— Куда ты? — с отчаянием в глазах вымолвил Энди.

— В ту комнату, где лежат все мои вещи. Пока можешь одеться. В мое отсутствие. Надевай все вчерашнее.

— А что, если от меня будет скверный запах? — спросил он, поморщив нос.

— Что значит если?

— Ха-ха-ха, очень смешно.

— Может, мы тебе что-нибудь купим. Я переговорю с папой.

— Ладно.

— Ладно, пока.

Энди неожиданно сник.

— Эй, я ведь иду не за тридевять земель, а только в соседний номер. Через десять минут вернусь.

— Ладно. Только поторопись.

— Обещаю. — Она открыла дверь, и колючий зной с ослепительным солнцем накрыли ее как взрывной волной — Батюшки! — ахнула она и, скривившись, шагнула на террасу. — Как здесь ужасно.

— Свежий и чистый воздух пустыни, — расплылся в улыбке отец, демонстративно вдыхая полной грудью.

— Можешь забрать его весь себе. — Джоуди повернулась и прислонилась спиной к перилам. Теперь, по крайней мере, хоть солнце не слепило.

На отце были солнцезащитные очки, которые делали его похожим на патрульного мотоциклиста.

— Ты здесь уже долго? — спросила она.

— Достаточно долго.

— Что это значит?

— Это значит, что я чувствую — меня пора сменять. Дежурство — дело женское.

— А была ли в этом необходимость?

— Поскольку никто не появился, думаю, что нет.