– Ханнер! – звала она. – Где ты там?

Он заставил себя отвлечься от стеклянных вещиц и своих новых способностей и откликнулся:

–Я здесь!

Потом, бросив на графинчик прощальный взгляд, вышел из комнаты.

Увидев сестру, он сразу понял, что она одновременно и возбуждена, и встревожена – и встревожился сам, потому что обычным настроением Альрис было скучающее неудовольствие.

– Ты говорила с дядей Фараном? – спросил он.

– Нет. Он был слишком занят, чтобы подойти к двери, а меня не впустили.

Ханнер удивленно моргнул.

– Не впустили? Ты хочешь сказать – не пустили во дворец?

– Ну да. Внутрь по‑прежнему по какой‑то причине никого не пускают. Правитель указа не отменил и не похоже, что отменит. И дядя Фаран ничего по этому поводу не предпринял – стражник сказал, что, как он думает, Фаран согласен с правителем!

– Иногда с ним такое бывает, – сухо заметил Ханнер. – Так с кем же ты говорила?

– В основном с охраной. Ханнер, все плохо, очень плохо.

– Что плохо?

– Все. В городе беда. То, что случилось ночью...

Ханнер уселся в кресло и показал сестре на соседнее.

– Рассказывай, – потребовал он. – Что случилось ночью, кроме воровства и драк?

– Люди пропали, – ответила Альрис. – Сотни людей!

Ханнер нахмурился.

– Как пропали? – спросил он. – Просто исчезли? Или что‑нибудь сверкало, громыхало, дымилось? Я лично ничего подобного не видел. И не слышал.

– Ничего такого не было, – ответила Альрис. – Во всяком случае, не всегда. Может, с кем‑то подобное и случилось, но большинство, похоже, просто исчезло. Когда их поутру стали искать родные или соседи, их не оказалось. Но ходят слухи, что видели, как они дюжинами улетали прочь, а ночная стража доносит, что через Западные ворота около полуночи, не сказав ни слова, вышло огромное множество народу – все шли без вещей, а кое‑кто даже без одежды!

В груди Ханнера шевельнулся холодный комок. Юноша вспомнил пролетающие над головой силуэты. Сколько же их не вернулось, спросил он себя.

– Зачарованные, – проговорил он. – Возможно, против воли.

Альрис кивнула:

– Очень может быть. Во всяком случае, так думает большинство. Там на площади огромная толпа друзей и родни, и все ждут, чтобы правитель что‑нибудь сделал, и все уверены, что не обошлось без чар – ведь и правда, что еще может заставить человека вот так просто взять и уйти из дому посреди ночи, да еще и не вернуться?

Ханнер хмыкнул в знак согласия.

– Но вот о чем спорят, так о том, что это за чары, – продолжала Альрис. – Большинство сходится, что это дело рук чародеев.

– Глупость какая! – возмутился Ханнер. – До прошлой ночи чародеев не было. Да у них просто не хватило бы времени измыслить что‑то подобное!

Альрис развела руками.

– Ну, во всяком случае, большинство уверено, что какая‑то связь тут есть. Кое‑кто считает, что за этим стоит Гильдия магов – по каким‑то своим причинам, а другие – что это заговор демонологов, которым оплатили некое великое заклятие... Да, а еще говорят – это месть северных колдунов, выживших после Великой Войны.

– Вряд ли колдуны способны на такое, – сказал Ханнер.

– Но северное колдовство...

– ...давно позабыто. Отчасти. Хотя, конечно, не утеряно совсем, как частенько думают: наши колдуны – наследники северян. Но как бы там ни было, где все это время могли бы скрываться мстительные северяне? После окончания войны прошло добрых двести лет!

– Где‑нибудь в северной глуши, – предположила Альрис.