– Ну конечно, нет! – возмутилась Альрис. – А ты?

– Нет. – Ханнер не соврал: он действительно ничего не двигал. Он заставил предмет застыть в воздухе, а это не одно и то же. – Но я ведь не говорю, будто уверен, что я не чародей.

Он‑то теперь знал, что и в самом деле стал чародеем, но признаться в этом Альрис был еще не готов.

Он – чародей, но также и один из сановников, управляющих городом, а если чародеи – маги, уже само его существование нарушает закон Гильдии магов. Наследственной знати нельзя заниматься магией.

– Так вот, я – не чародейка, – сказала Альрис. Она повернулась и уставилась на салфеточку на ближнем столе. – Видишь? Даже не шевельнулась!

– Придется поверить на слово, что ты пыталась ее сдвинуть, – улыбнулся Ханнер. Можно добавить еще один фактик к тем, которые он уже собрал: очевидно, чародеями стали не все. Интересно, спросил он себя, большая ли часть населения подверглась воздействию?

И сколько оно будет продолжаться? И что его вызвало?

В голову Ханнеру пришла поразительная мысль. Альрис была не просто уверена, что она – не чародейка; она не желала ею быть.

– Я‑то думал, ты хочешь стать волшебницей, – сказал он. – Разве не ты упрашивала дядюшку отдать тебя в ученицы магу, причем любому?

– Это было давно, – отмахнулась Альрис. – И я просилась к настоящему магу, не к чародею!

– Быть чародеем так страшно?

– Да! После всего, чего я наслушалась у дворца... Нет, те, что здесь, наверное, еще ничего, но вообще чародеи – сущий кошмар!

– Даже так? И чего же такого ты наслушалась у дворца?

– Ой, много чего! Как чародеи прошлой ночью мучили и убивали людей, как они ломали и похищали вещи... Было с дюжину пожаров, на улицах валяются тела и обломки... не считая сотен тех, кто пропал. Все испуганы и ужасно злы – хотят даже добиться от правителя, чтобы всех чародеев выследили и казнили.

Ханнер слушал и хмурился. Все это ему очень не нравилось.

– Но большинство чародеев не причинило никакого вреда, – заметил он. – Как те, кого я привел сюда.

За исключением, подумал он, запертых наверху пленников. Альрис махнула рукой.

– Вряд ли это кого‑то интересует, – сказала она. – Чародеи много чего порушили вчера ночью, и народ – тот, что у дворца, – вовсе не настроен разбирать, какой чародей хороший, а какой – плохой. Или разделять тех, кто пока ничего не натворил, и тех, кто уже успел натворить. Что, если сегодня ночью и они начнут вопить и крушить все вокруг?

Ханнер об этом не думал, и предположение сестры ему совсем не понравилось.

– Но как можно их всех выследить?

– Магия поможет. Не будь глупцом. Магам и демонологам это вполне под силу.

– Возможно, – со вздохом согласился Ханнер. – А ты спросила, как нам быть с пленниками?

– Во дворец им нельзя, – сказала Альрис. – Даже если правитель отменит указ и разрешит пускать людей во дворец, не думаю, чтобы он позволил войти туда хоть кому‑нибудь из чародеев. Стражники предложили отвести пленников к кому‑то из городских чиновников.

– Так будет проще всего, – кивнул Ханнер. Эта идея приходила ему и раньше, но он хотел сначала убедиться, что во дворце пленники никому не нужны. И потом, он схватил их, действуя от имени правителя, и значит, разбираться с ними – обязанность лорда Азрада.

Хотя совершенно очевидно, что именно этого Азрад и не хочет.

Ханнер снова вздохнул и поднялся.