– А уж о выкупе с твоими братьями лесными договоримся. – Яровед кивнул Лютомеру. Не требовалось особой мудрости, чтобы понять, кому принадлежат права на будущую невесту Бранемера.

Лютомер поначалу слегка переменился в лице и не сразу ответил. «Сестра волков» имела право покинуть Варгу и выйти замуж, если между Варгой и родом жениха будет достигнуто соглашение, как и между двумя обычными родами в подобном случае. Никаких заповедей сватовство Бранемера не нарушало, но Лютомер чувствовал волчью ярость при одной мысли о том, что кто-то хочет отнять у него Лютаву, и с трудом сохранял непроницаемо спокойное лицо. Однако Яроведа было трудно обмануть, и он пристальнее взглянул в лицо оборотня, заподозрив, что здесь все еще сложнее, чем обычно в таких делах. Впрочем, этому он тоже не удивился. Он видел, что на этих двоих лежит благословение Марены и Велеса; они – брат и сестра, как сами их божества, их сила во многом основана на их единстве, и понятно, что они не хотят его разрушать.

– Что – не хочешь свою волчицу нам отдавать? Мы вам другую дадим на обмен, все честь по чести.

– Наша волчица нам самим нужна, – глухо отозвался Лютомер, но тут же наконец заставил себя улыбнуться. – Коли захочет сестра замуж, я ее силой удерживать не стану, Ярилу и Ладу гневить. Да ведь судьбу ее не я решаю.

– А кто? – Яровед поднял брови. – Князь Вершина? Он с таким рядом ее в Варгу отпустил, что сам замуж отдаст?

Вполне понятно, если предусморительный князь пожелал оставить за собой право распоряжаться замужеством дочери-волхвы, чтобы не лишиться возможностей заключить через нее союз с нужным родом – или избежать союза с неугодным.

– Нет, – ответила сама Лютава. – Мой дух-покровитель.

Рассказ о духе и наложенном зароке Яроведа ничуть не удивил.

– Бывало и не такое! – заметил он, постукивая пальцами по резной голове ворона в навершии своего посоха. – У меня брат двоюродный по матери, Ирогость, берегиню встретил, она тоже ему все помогала, а потом в девицу вошла и на себе жениться велела. Женился, ничего. Помер, правда, лет через семь, а жена глядь – белой лебедью обернулась и улетела. И твой дух, что ли, сам для себя невесту бережет? Есть у него человек, в кого он входит, и через него хочет сам тебя взять?

– Не совсем так, – с непроницаемым лицом ответил Лютомер, который раньше предполагал именно это. – Но эти знания, отец, нам недешево стоили.

– Я до чужих тайн не охотник, свои некуда складывать. – Яровед усмехнулся. – Но ты, дева, уже знаешь, кто тебе в мужья предназначен?

– Не знаю.

– Так, может, это Бранемер и есть?

– А откуда вы род ведете?

– С верхнего Днепра, а до того, деды рассказывали, племя наше с Дуная-батюшки пришло.

– С Дуная!

Лютава невольно поднялась и прошла по братчине. Именно с Дуная, где жил сам варга Радом, и должен происходить ее таинственный будущий муж. На протяжении нескольких веков славянские роды и племена уходили с благодатных придунайских земель на северо-восток или спасаясь от врагов, или в поисках новых свободных земель, приносили оттуда навыки и умения, а также сказания и песни. Довольно многие роды, на самом деле или по преданию, называли Дунай своей прародиной. В самой Семиладе тоже была часть дунайской крови, и через нее Лютава принадлежала к отдаленным потомкам варги Радома. И ее будущий муж, происходящий от того же древнего корня, мог родиться где угодно. Так почему бы и не на Десне, не в роду Витимера Старого?

Сердито сузившимися глазами Лютомер следил за тем, как она в волнении ходит туда-сюда.