— Это потому, что они были особенными людьми. Мне бы самой хотелось получше знать маму. Я помню ее, но больше по ощущению. Это ощущение бесконечного комфорта, безопасности, нежности и любви. Я счастлива, что она была такая, пусть и недолго, и что у меня был такой папа. Ты тоже должен быть счастлив, имея такого отца, пусть он и не все разрешал тебе. Он делал это ради тебя самого. Все же он купил тебе патент и даже разрешил выбрать полк, который не одобрял. Я искренне рада, что он так поступил.

Они улыбнулись друг другу.

Они говорили целый час, огонь в камине погас, был снова разожжен и снова потух. Они говорили обо всем на свете, чувствуя себя легко и свободно друг с другом, чего не случалось с ними за всю прошедшую неделю.

В конце концов их разговор уступил место продолжительному молчанию, которое поначалу их ни капли не смущало, но постепенно к нему добавилось напряжение. Лили сразу уловила перемену в атмосфере, но это ее не встревожило. Сегодня ночью она сумела побороть в себе все страхи, освободилась от напряжения и пустила свою жизнь на самотек. Пусть будет, что будет.

— Лили, — Невиль наконец нарушил молчание, — я хочу, чтобы мы любили друг друга. Ты тоже этого хочешь?

— Да, — прошептала она.

— Здесь? — спросил он. — Или в спальне на кровати? Чтобы стереть воспоминания о том, что произошло здесь в первый раз.

— Разве не для этого мы здесь? — возразила она. — Мы здесь для того, чтобы окунуться в волшебство, стать такими, какие мы на самом деле, снова быть вместе, несмотря на то, что случилось и что еще может случиться. Мы были одно целое там, в озере, и сейчас, у огня. Будем такими же и там. — Лили кивнула в сторону спальни.

— Ты не должна бояться, — сказал он. — Я остановлюсь, как только ты попросишь меня об этом. Ты мне веришь?

— Да, — ответила она. — Я тебе верю. Но я не буду тебя останавливать.

Лили хотела бы его остановить, прежде чем он будет близок с ней. Потому что она знала, что, возможно, они будут вместе лишь один-единственный раз. И тогда все ее мечты о любви должны будут умереть. Это случится, если она почувствует его отвращение к ней из-за того, что другой мужчина познал ее после их первой и единственной брачной ночи. Но она не остановит его. Сегодня ночью это должно произойти, и она не будет этому препятствовать.

— Тогда идем, Лили.

Он встал с кресла и протянул ей руку. Она взяла его руку и позволила ему увести себя в спальню.

Глава 13

Они разделись без всякой неловкости, возможно, потому, что всего час назад вместе купались голыми. Положив руки ей на плечи, Невиль, перед тем как привлечь к себе, слегка отстранил ее. Она была маленькой, но очень стройной. Его взгляд остановился на багровом шероховатом шраме в верхней части ее левой груди. Он провел по нему подушечками пальцев, затем, наклонившись, дотронулся губами.

— Я чуть было не потерял тебя навсегда, Лили, — сказал он, наблюдая, как она поглаживает его шрам, рассекавший левое плечо — памятный сабельный удар, который чуть было не отсек ему руку.

— Да, — ответила она и провела пальцем по его шраму на лице. — Война жестокая штука. Но мы оба сумели выжить.

Невиль поцеловал Лили, едва дотронувшись губами до ее губ, а его руки, обхватив ее тонкую талию, слегка отстранили от себя. Он смотрел на нее, и она казалась ему самой невинностью. Его воображение рисовало, что это будет с ней в первый раз, хотя их первая брачная ночь навсегда запечатлелась в его памяти. Но Невиль тут же непроизвольно вспомнил испанца, партизана, у которого не было имени. Он не желал знать это имя, хотя в будущем Лили может назвать его и рассказать о нем, и Невилю придется ее выслушать. Он думал об этом мужчине и о том, что он делал с Лили на протяжении целых семи месяцев.