— У нее болит голова, мама, — твердо заявил Невиль, — и вы должны ее простить.

Конечно, он не сможет долгое время скрывать от них правду. Это можно было бы сделать, если бы Лили согласилась с его планом, на что он очень надеялся. Его ум отказывался принять тот факт, что он не женат на Лили и что она никогда не будет его женой. У него нет никаких прав на нее. Она покидает его. Завтра ее уже здесь не будет.

Но у него есть еще ночь...

Надо суметь прожить вечер без нее. Сначала Невиль намеревался довести до конца свой обман относительно болезни Лили. У всех присутствующих было веселое настроение, возможно, потому, что на обеде присутствовали несколько молодых людей. Даже юному Дереку Уоллстону, которому было всего пятнадцать лет, позволили обедать вместе со старшими. Невиль решил изменить свое решение, иначе потом ему придется отвечать на письма о самочувствии Лили. Сейчас лучше всего было рассказать всю правду, по крайней мере тем, кого это близко касалось.

Поэтому, когда было покончено с последним блюдом и мать предложила дамам подняться из-за стола и отправиться в гостиную, оставив джентльменов пить портвейн, Невиль заговорил:

— Я прошу, чтобы вы ненадолго задержались, мама, — сказал он так громко, чтобы его могли слышать на противоположном конце стола. — Леди, я прошу вас тоже остаться. Мне нужно кое-что сказать вам.

Мать с улыбкой опустилась на стул и устремила взгляд на сына. Какое-то время он играл ложкой, лежавшей на столе. Он не планировал заранее, что будет говорить. Невиль всегда питал отвращение к заранее подготовленным речам. Подняв глаза, он оглядел присутствующих членов семьи. Большинство смотрело на него с вежливым интересом. Вероятно, они ожидали, что он будет прощаться с теми, кто завтра уезжает. Только Элизабет смотрела с тревогой, словно читая его мысли.

— Дело не в головной боли Лили, — сказал Невиль.

Наступила неловкая тишина. Дядя Сэмюэль прочистил горло. Тетя Сэди перебирала свой жемчуг.

— Сегодня она узнала, что не является моей женой, — сказал он. — Легально по крайней мере.

Несколько секунд стояла напряженная тишина, но потом, словно всех прорвало, на него посыпался град вопросов. Невиль поднял руку, и все резко замолчали.

— Я это подозревал с того самого дня, когда она приехала сюда. — И Невиль дал те же объяснения, которые раньше давал Лили. Их бракосочетание действительно состоялось, и это сделал человек, посвященный в духовный сан и имевший на проведение церемонии полное право, но этого мало. Недостаточно также и того, что они с Лили дали друг другу клятвы и что один из свидетелей жив и может удостоверить этот факт. Надо было соблюсти некоторые формальности, чтобы их брак был признан действительным церковью и государством. Эти формальности не были соблюдены, так как преподобный Паркер-Pay погиб, а бумаги утеряны. Другой свидетель умер в прошлом месяце в Сьюдад-Родриго.

— Значит, Лили не твоя жена, — сказал герцог Анбери, когда Невиль замолчал. — Ты никогда не был женат на ней.

— Ну и ну! — в ужасе воскликнул Хэл.

— Значит, Лили вовсе не графиня Килбурн. — Тетя Мэри сокрушенно покачала головой. — Теперь меня не удивляет, что у нее, бедняжки, мигрень. Клара, титул остался за вами.

Все сидевшие за столом говорили одновременно, кроме графини, молча смотревшей на сына, Джозефа, строго нахмурившего брови, и Лорен, уставившейся на стол.

— Но, Невиль, — Элизабет заговорила, и все сразу замолчали. — Я уверена, что ты, соблюдая все формальности, снова женишься на Лили, ведь так?

Все взгляды обратились к Невилю. Он попытался улыбнуться, но не смог.

— Она не хочет, — сказал он.