— Но она не твоя жена и не хочет стать ею. Лорен с детства предназначалась тебе в жены. Вы хорошо знаете друг друга, вы искренне симпатизируете друг другу, у вас одинаковый склад ума, вы оба получили хорошее образование. Ей не надо привыкать к роли хозяйки в этом доме. Она внесет стабильность в твою жизнь, а детскую заполнит детьми. Я давно мечтаю о внуках, Невиль. Тебе трудно понять мое горе и разочарование, когда в результате несчастного случая у Гвендолайн случился выкидыш. Но я отклонилась от главной темы. Ты решил жениться на Лорен. Ты был счастлив, приняв это решение! Ты уже стоял у алтаря, ожидая ее. Пусть шумиха последних дней уляжется, соберись с силами и начни все сначала. Так будет лучше для всех.

Невиль взял ее руки в свои.

— Мне искренне жаль, мама, но нет. — Он попытался найти объяснение, которое дошло бы до ее сознания, но понял, что это бесполезно. Он не мог раскрыть свое сердце даже перед матерью. — Нам всем надо подождать некоторое время.

Казалось, что его жизнь в эти дни была сплошным ожиданием. Больше недели он ждал ответа на письмо, которое послал в штаб полка в то самое утро, когда уехала Лили. И вот ответ наконец пришел. Он ожидал, что проблема будет более трудной, если она вообще разрешима. Невиль не стал посылать это письмо по почте, а отправил с камердинером, снабдив устными инструкциями. Камердинер, его бывший денщик, был человеком сильным, замкнутым, служившим Невилю верой и правдой и никогда ни на йоту не отступавшим от его приказов. Ответ дал Невилю возможность хоть что-то делать, не говоря уже о том, что он под благовидным предлогом мог уехать из дома, обстановка в котором начала угнетать его.

Для наведения дальнейших справок он мог бы послать кого-нибудь вместо себя, но предпочел лично поехать в Ливенскорт в Лестершире, куда были отправлены пожитки Томаса Дойла, когда их отослали в Англию. Отец Томаса работал грумом в поместье Ливенскорт.

Его долгое путешествие сопровождалось штормовым ветром и холодом. Невиль был вынужден ехать в закрытой карете, что всегда было для него весьма утомительным. К тому же он не ожидал, что его поездка увенчается успехом. «Но по крайней мере, — думал он, направляясь в бар второразрядной гостиницы, куда на одну ночь занесла его непогода, — по крайней мере я хоть что-то делаю». Ньюбери стал ненавистен: так многое там напоминало ему о Лили. Он даже провел одну ночь в коттедже, лежа на постели, где они лежали с Лили, и его сердце было наполнено такой пустотой, что он не мог заставить себя сдвинуться с места и уйти.

Ливенскорт было небольшим, но на вид процветающим поместьем. Подходя к дому, Невиль с любопытством оглядывался вокруг. Неужели это место, где вырос Дойл? Хозяева были в отъезде, и его встретила удивленная домоправительница. Она, тупо уставившись на него, слушала его объяснения, что он приехал сюда, чтобы поговорить с мистером Дойлом, одним из грумов, сыном которого был покойный сержант Томас Дойл из Девяносто пятого полка.

Оказалось, что Генри Дойл вот уже четыре года как покоится в могиле.

Невиль почувствовал, что дверь вот-вот захлопнется перед его носом.

— Насколько мне известно, — сказал он, — полк переслал вещи сержанта Дойла сюда всего восемнадцать месяцев назад. Может быть, вы что-нибудь об этом знаете, мадам?

— Они были переданы Уильяму Дойлу, милорд. Он сын покойного Генри Дойла.

— А где я могу найти Уильяма Дойла?

— Он умер, милорд, — ответила домоправительница. — Умер два года назад при ужасных обстоятельствах.

— Мне жаль это слышать, — сказал Невиль, и ему действительно было жаль. Двое мужчин, которые, возможно, были единственными родственниками Лили, умерли. — А вы не знаете, мадам, что случилось с его вещами?

— Бесси Дойл забрала их, милорд. Она вдова Уильяма. Она все еще живет в коттедже.